— Сжечь тут всё к херам! — вынес я вердикт, закончив осматривать палатки, пока мои выжившие подручные стаскивали трупы каннибалов в одну кучу, гоблинов — в другую, а оружие — в третью.

Вначале мелькнула мысль оставить пару палаток да дома их хорошенько отстирать.

Однако, побыв в одной из них дольше трёх минут, пока обыскивал, в голове начали звучать всякие шепотки, и это явно не голос моей совести. Ну не может же у меня быть настолько бессовестная совесть?

Так что из полезного с Осколка я и оставшаяся в живых четвёрка гоблинов вынесли топор, набор отвёрток, обнаруженный в одной из палаток, да горстку опыта и монет.

За все про всё мне отвалили тридцатку, причём за главаря лесных хипстеров дали аж целых шесть. Самый жирный из всех оказался, урод.

Покидав трофеи в рюкзаки да прихватив тела павших зелёных воинов, мы отправились прочь с Осколка.

Присоединять демонические земли я был не намерен, так что, найдя кристалл в одной из палаток, причём самой отвратительной, чьи стены изнутри уже мало походили на обычную ткань, а напоминали настоящую кожу, дал команду на поглощение.

За что, уже у себя на Аллоде, получил с десяток монет и аптечку. Причём не автомобильную, как можно было бы ожидать, а прям настоящий рюкзак с красным крестом и под завязку набитый всяческой медицинской всячиной. Ну да, случайность… Но спасибо!

Аптечкой я воспользовался сразу же по возвращении. Главарь людоедов успел в паре мест продырявить мне шкуру, да и выживших гоблинов ранили, так что пришлось провести курс экстренной полевой медицины.

Кстати, в живых, как я и говорил, осталось четверо. Третий, Силач и два новичка. Грувер, к сожалению, пал смертью храбрых, при этом умудрившись затыкать насмерть аж двоих своих куда более рослых оппонентов.

Но, конечно, результат стычки с первыми встреченными разумными огорчал. Сидя и штопая рану на руке, гадал, это мне так не везёт при общении с себе подобными, или процент говнюков в нашем обществе зашкаливает?

Впрочем, сегодня я их поголовье несколько подсократил, хе-хе…

Следующие два дня я провёл в вынужденном безделье. Пускай рука и заживала быстрее, чем обычно, однако по факту на это время я превратился в однорукого предводителя стаи зелёных дикарей.

Запасы еды неумолимо таяли, что, наверное, даже и к лучшему. Так как даже, несмотря на то, что большую часть туш «баранов» мы вернули в привычную им среду обитания, то бишь горы, там всё же было недостаточно прохладно, чтобы серьёзно замедлить процесс разложения.

Гоблинам-то нормально, они ели что угодно. А я вот уже как-то брезговал употреблять пованивающее мясо, перебиваясь едой из сфер и жёсткой солониной, которую успели заготовить.