Он говорил с лёгкой насмешкой.
Дмитрий носил титул графа. Хотя на самом деле он не был самыми старшим в своей фамилии. Но Дмитрий как старший из наследников перенял титул от отца и стал распоряжаться активами.
Насколько мне было известно, его отец — Пётр Ильич — страдал от болезни Альцгеймера. Вести дела ему уже было тяжело, и Дмитрий взял бразды правления в свои руки. Хотя по факту, он делил их с Григорием поровну.
Я выпрямился, посмотрел прямо в глаза Дмитрию и спокойно ответил:
— Ваша светлость, надеюсь, вы понимаете, что я пришёл сюда только потому, что вам это было нужно.
Так намекал, что мой интерес здесь был минимален.
— Что, простите? — прищурился Дмитрий. — Насколько мне было известно, это вам требуется помощь.
— Нет. У вас устаревшие сведения. Нашему роду помощь не требуется, — спокойно ответил я. — Я пришёл лишь для того, чтобы понять, зачем вы вешали лапшу на уши моему брату.
— Какая неслыханная дерзость! — процедил Григорий, не сдерживая раздражение.
— Дерзость — это приглашать меня, чтобы рассказать, как вы выкупили с аукциона заброшенный завод моего дяди… прикрываясь «помощью» моему брату.
Я медленно наклонился вперёд и, не сводя с них взгляда, продолжил:
— Так что говорите прямо — с чего вдруг вам понадобилась эта рухлядь, которая два века стоит без дела?
Глава 17
Завод, который выкупили Василевские, принадлежал моей семье уже пять веков. Два из них он не функционирует. Его производство давно устарело из-за ускорившегося технологического и магического развития. И те артефакты, которые там раньше производились, сейчас уже никому не нужны.
Там не было ничего особенного, что могло бы представлять хоть какую-то ценность: ни конвейеров, ни материалов. Только полуразрушенные стены, расположенные в Подмосковье, на земле Вереницыных.
Сам баронский род Вереницыных давно угас. Завод же разорился именно из-за «инновационного бума», как это тогда называли. В то время были приняты определённые льготы для некоторых производств. Они могли закрыться и не платить ренту ровно до тех пор, пока не переоборудуют предприятие или не продадут его новому владельцу, который займётся перестройкой. Или пока завод вовсе не снесут. Здесь всё зависело от договорённостей.
Но поскольку род, на земле которого стоял этот завод, давно был разорён, и у него самого хватало денег только на то, чтобы платить налоги, здесь всё было гораздо сложнее… За последние двести лет Вереницыны ни разу не обратились к нам с просьбой избавиться от завода или с уведомлением о подаче в суд для изъятия собственности.