— Без проблем Хозяин, без проблем… — ответила она, тем не менее, не спеша с возвратом. — Но-о-о…
— Что опять⁈
— У Вас тело все еще сильно повреждено. Я подлатала кое где, за счет остатка резервов и тушенки… Но этого мало. Кровь не течет… Но Вам в нем понравится слабо. Та часть боли, что сейчас проходит к Вам, лишь жалкое подобие реальности. Боюсь Вы не сможете идти…Так что, отдать?
— Э-э-э… — теперь уже задумался я. Терпеть снова боль мне как-то очень не хотелось. Воспоминания переполняли. Но и вот так идти… — Пожалуй, отдай. Обезболишь насколько возможно — потерплю…
— Хорошо Хозяин! Передаю… — послушно ответила Мантикора, и я с радостью… ощутил, что в тело снова вбуриваются сверла. Радость мгновенно померкла, а я, оказавшись вновь полноправным владельцем, своего тела, точнее того, что от него осталось, пытаясь удержать равновесие, зацепился ногой за ногу, и полетел в траву.
— Юра!… — вскрикнула Алинилинель.
Полежал… Приходя в себя…
— Не подходи… — голос Елина с опаской, — вдруг с ним опять… не то, что-то… снова…
— Юр⁉… — с болью в голосе, снова уточнила Алинилинель.
— Э-э-о-о-ох… — моя попытка ответа вслух сорвалась в мучительный стон. Но я собрался… — Э-это я…
В животе требовательно булькнуло. Мучительно сильно захотелось есть. Похоже, о тушенке там никто и давно ничего не помнит.
— О-х-х-х… — попытка встать не удалась и я просто сел. Что тоже для сейчас — очень круто.
Медленно заморгал, вглядываясь в обеспокоенные лица.
— Я живой… — поведал я им приятную надеюсь новость, и продолжил, так как беспокойство на лице Елина только усугубилось. — И уже в себе…
— Тебе плохо⁈ — забеспокоилась Алинилинель. — Что-то нужно⁈
— Мне… Очень плохо… — ответил я, наблюдая воочию, обычно незаметное для всех вращение земли. И облизав сухие, в обрамлении ломкой грязи губы, продолжил, — и я хочу пить, — Алина тут же скинула со спины и полезла в рюкзак, — и… есть… — Елин отступил на шаг.
— Вода вот… — Алина протянула мне бутылку, и я с наслаждением присосался. Немыслимо! Вода, оказывается, бывает такая вкусная…
— А вот еды нет… — продолжила она грустно, а мрачный Елин еще расширил глаза, и отступил на еще один шаг.
— Елин, не переживай, это точно я… — заверил его я, оторвавшись с хлопаньем от опустевшей бутылки, почувствовав после ее опустошения себя несколько лучше. — А на счет еды, очень плохо… Нужно что-то придумать…
Я задумчиво взглянул на Елина. Но вызвал у него, только, страх и непонимание, и выраженную беготню, оценивающих в основном расстояния, глаз.
— Ты говорил, что здесь полно сусликов, сурков, или чего-то подобного… — продолжил мысль я.