— Любимый! А ты в курсе, что ты деспот⁈ Ты жесток, груб и плохо воспитан… Насилие для тебя — аксиома… — Алинилинель возбужденно задышала, и резко впилась в мои губы. Потом оторвалась, уселась мне на руки, и, заглянув в глаза, иронично пожурила, помахав перед глазами указательным пальцем, — и главное злой и не хороший мальчик… — и тут же переменилась, сделав обожающее лицо, — а я как раз таких и люблю… — она снова чмокнула меня в губы и сразу оторвалась, дразня. Потом тихо и по матерински вздохнула, — главное что справедливый, — и неожиданно добавила, посмотрев мне в глаза полностью серьезно, — обычно из таких и получается ХОРОШИЙ КОРОЛЬ…

Она прижалась ко мне, задышав тяжелее, и снова впилась в мои губы, завалив на спину.

— Люблю тебя… — бросила она, оторвавшись, и странно посмотрела в сторону Елина.

— И я… — в свою очередь произнес я, и тоже глянул на него.

— Как думаешь, успеем⁈ — произнесла она с сомнением.

— Конечно!… — заверил я ее, а потом, увидев смешливый блеск в ее глазах, добавил, — не успеем…

— Ну и… — задумчиво опять глянула она в его сторону, — фиг с ним!!!

И мы начали поспешно раздеваться. Буквально сдирая одежду, друг с друга… Полетели в сторону, жалобно звякнув кольчуги, и оставшись, в чем мать родила, мы впопыхах разложили одежду, соорудив что-то типа уютного гнездышка, и когда улеглись на него, стали с остервенением целоваться, обниматься и почувствовав непреодолимый жар во всем теле, вопросительно глянули друг другу в глаза.

— Милая!..

— Да, давай…

— Сольемся⁈

— Да… Быстрей! — и я, вытянув салатовый канат, дотронулся до ее отростка, выскользнувшего из головы. Почувствовав, как перекатывает из тела в тело, мерцающая энергия, зеленая волна нежности, любви и счастья, мы, закатив глаза, на секунду остановились. А потом, придя в себя, я решил взять все в свои руки, и перевернул ее на спину. Любуясь развел ее нежные ножки… И яростно вошел…

— А-а-х! — тихо вскрикнула она тонко и закусила от удовольствия губу. Я чуть не вскрикнул вслед за ней, так как ее удовольствие прокатилось по мне, а все мое хлынуло в нее.

Я продолжил целовать ее шейку, и двигаться в ней, умирая от обоюдного наслаждения, а она выгибалась подо мной и тихо стонала… Потом обхватила меня ногами за пояс, и стала усиленно двигаться, с силой насаживаясь на мое естество… Мы уплыли куда-то далеко из зелени сил в розовую бескрайнюю эйфорию. Наши тела стали ярко светиться, салатовым нежным светом, маяком разорвав окутавшую нас темноту…

Я почувствовал что еще чуть — чуть и Алинилинель взорвется… Воспламенив меня вместе с собой, и заставив последовать следом. А хотелось еще… Еще и еще! Бесконечно ЕЩЕ! Целовать ее губы, язычок, нос и щеки… Нежную шейку и белоснежную грудь… Розовый сосок, точнее их оба… Слышать стоны и вскрики, и вторить ей в ответ… Дарить бездну страданий, страданий от счастья!!!