Единственное что не нравилось, так это их громкое назойливое жужжание.
Доев, мы сложились, упаковались, увязались и наконец, собрались.
— Ну, что, пошли? — взглянув на нас, уточнила Алинилинель.
— А может по карманам пошаримся? — уточнил я с сомнением, глядя на колышущееся марево из мух, реющих над знатным угощением, разбросанным по всему периметру.
— Нет! Я только поела!… — с ужасом ответила Алинилинель.
— И я! — округлил глаза Елин.
— И я… И я… И я того же мнения… — ответил я, процитировав строчку из любимого мною с детства, мультфильма про Винипуха.
— А деньги нам нужны? — опять уточнил я.
— Да, — кивнула, глянув на меня и поежившись, Алина, уловив ход моих мыслей, — но может быть как-нибудь по-другому⁈ — в конце добавила она жалобно.
— И как? — уточнил я скептически.
— Ну, не знаю. Заработаем как-нибудь… — ответила она неуверенно.
— Пока мы заработаем — сдохнем от голоду… — отмахнулся я.
Глянул на Елина. Тот добросовестно и усердно отводил взгляд.
— Решено. Ты сейчас уберешь изгородь, — глянул я на Алинилинель, — а я тех жмуров что останутся — сам посмотрю. Не думаю, что обыскивать будет так уж сложно. Нам хоть немного монет раздобыть. Хоть на первое время. А там дальше — будет видно. Может и заработаем как-то… А может и придем, туда куда идем… — не весело улыбнулся я. — В любом случае что-то будет. В общем, снимай изгородь, и если никто не бросится, вдруг, кто просто застрял, выходим за периметр, а потом я вернусь. Ненадолго… Пошарюсь.
Алина кивнула и подняла руку.
— Нет, стой! — остановил ее я. Она вопросительно посмотрела на меня.
— Я же забыл о тех жмурах, которых припалил Елин. Присядьте пока, а я схожу, гляну… — и направился к неаппетитно подгоревшей кучке.
М-да-а-а… В близи все оказалось гораздо хуже… Смердеж был невыносимым. Хорошо прожаренные в верхней части трупы вызывали крайнее отвращение. И самое печальное, что снизу они тоже были не плохо прожарены. Не до хрустящей корочки, но местами одежда обуглилась. Елин постарался на славу. И в принципе — молодец. Главное что они не прошли… Конечно справились бы, но было бы еще веселее…
А мародерство — дело второе.
Наклонившись, я перевернул ближайший труп, валявшийся на животе, и опять скривился. От смердежа и от вида…
С головы слетел шлем, отделившись вместе с прикипевшей к нему плотью и обуглившимися по краю волосами, обнажив белесый череп. На кольчужной бармице, остались пригоревшие уши… Глаза, полопавшись, повылазили…
М-да… Даже зубы обуглились и растрескались. Видок еще тот. Наряди кого-то так на Хэллоуин, и успех гарантирован. Будут из окон выпрыгивать. А конфеты ведрами выдавать… Правда, не исключен летальный исход у не подготовленного зрителя, причем прямо на пороге. Сердечный приступ, штука не предсказуемая… В смысле заранее непонятно, кто от страха намочит штаны, а у кого «просто» разорвется сердце…