Пожав плечами, я двинулся вперед. В настоящее окружение… Воины выстроились в два ряда, передние с копьями и щитами, а мужичек с ехидной улыбкой, неожиданно распрямился, и расправил плечи, став при этом на пол головы выше, и на ладонь шире… Злее, на порядок крепче и моложе… Спокойным «очень» хозяйским взглядом оглядев нас, вклинился в расступающиеся перед ним ряды…
— Здравствуй, жопа, Новый Год… — произнес я с досадой. — Похоже, нам рады… — и уничтожающе глянул на Елина. — Безмерно…
В ответ тот гордо вскинул голову. Ага, как перед плахой…
Позади казавшиеся неподъемными ворота, быстро и с ощущением мышеловки, захлопнулись. Лязгнул, упав на свое место брус.
Я придирчиво окинул внутренний двор взглядом. Ого! Да это крепостной двор в миниатюре! По сути, плац, огражденный еще одним рядом частокола, за которым по всему периметру маячат, выстроенные видимо на каких-то помостах за ним, изготовившиеся к стрельбе лучники и арбалетчики. Человек тридцать не меньше…
А во внутренний двор, если посчитать сразу всех вместе, набилось человек пятьдесят… И все добрые такие, и глядят на нас как на мясо. Еще не приготовленное, но уже замаринованное и многообещающее… Костра нам только не хватает. Прогоревшего и со свежими углями. Красными и источающими жар. Хотя… Я, принюхавшись, учуял запах паленого протеина. Как будто курицу смолили, и ли чьи-то волосы подожгли… И с удивлением заметил в сторонке крепкий, вкопанный в землю двора видимо дубовый столб, на котором, закованное в цепи, висело чадящее, почерневшее тело. У его ног, прогоревшие дрова…
А вот и уголек… Вот и упомянутая ведьма… И место прекрасное, а то что занято, так не долго и освободить. И главное люди добрые, ни огня, ни дров не жалко! У других снега зимой не выпросишь…
Я с тоской задумался о дробовике.
А рядом еще два столба. Притягивающие взор и пока пустые…
— Вот и сбылась мечта идиота… — тоскливо произнес я, понимая, что теперь мы явно и бесповоротно в их руках. — Шах и мат…
— Алин, глянь… Вон откуда был дым!.. — и я указал глазами на тело.
Проследивший за моим взглядом Елин побледнел. Алинилинель, не так явно, но тоже.
Собравшиеся во дворе солдаты, ощетинившись копьями, продолжали стоять в отдалении, не спеша подходить ближе, и с ухмылками переговариваясь между собой, разглядывали нас.
— Жалко, мыслей не слышно, их много и далеко стоят… — посетовал, поежившись Елин. — Может не все так плохо и пронесет⁈
Алинилинель кивнула.
— Может… Кого-то и пронесет. Потом. Если выживем. Желательно пожиже… — глянув на него, произнес я.
— Ты почему, о мыслях заговорил? — уточнил у него я.