— Алина, может, деактивируешь корни, а то уцелевших солдат, малость жалко. Пусть встают, разомнутся…

Алина на ходу понимающе кивнула, на мгновение задержала обеспокоенный взгляд на мне…

Ничего не сказала и выстрелила в землю небольшой зеленой змейкой-молнией.

За изгородью произошло некоторое оживление… До нас донеслось множество приглушенных, взволнованных радостных и не очень криков…

Вволю поразвлекавшись, мы вбежали в сумрачный ночной лес. Стали спотыкаться об окружающие нас со всех сторон колючие кусты…

— Ну что, привал? — уточнил у меня задыхающийся Елин, оглянувшись.

— Нет, лучше не стоит. Давайте по лесу сместимся немного влево… В сторону, куда мы первично шли вдоль реки. Следы будут расходиться, и даже если они спустят собак, половина из них заплутает. Побежав туда, откуда мы пришли…

— И на много⁈ — недовольно уточнил Елин.

— Метров на сто — двесте. Так хоть будем слышать, если вдруг за нами в след кто-то устремится… Сделаем привал, и избавимся от стрел. А дальше уже пойдем в лес.

Мы продолжили, как стадо лосей ломиться сквозь колючий подлесок. Елин недовольно сопел…

Наконец решив, что хватит, я остановился.

— Тебе не больно⁈ — снимая защиту, уточнила сочувствующим голосом Алинилинель.

— Я у-умира-ю-ю!!! — картинно выставив руку, ногу и грудь, из которых, торчали в общем счете целых три стрелы, произнес-пропел Елин.

— Я не тебя спрашиваю! — отмахнулась Алинилинель, и вопросительно уставилась на меня.

— Да нет… Ничего… Нормально! — несколько смутился я. — Давай Елина лечи… — Елин согласно и нетерпеливо кивнул. — Ему похуже… — Елин в высшей степени, согласно закивал. — А меня Мурка неплохо обезболила… — и я задумчиво, посмотрел на насквозь истыканную торчащими стрелами правую, а потом и левую руку.

— «Неплохо», это не то слово! Если б это была не Мурка, то я бы решила, что ты сейчас должен умереть… — с заботой и нежностью глядя на меня, произнесла Алинилинель, — и не понятно еще от чего… От полученных обширнейших травм, или от наложенного ею наркоза!

— Ну-у-у… бывало и хуже… — с сомнением произнес я, и занес руку, чтобы привычно почесаться, но не смог, так как она, наткнулась на целый лес топорщащихся стрел. — А может и небывало… — удрученно добавил я, наконец-то до конца осознав, о чем же толкует моя нежная и трепетная любовь.

— Не! Ну, лечите то, в конце-то концов!!! — возмутился Елин, поняв, что напрочь обделен вниманием, а может и вовсе полностью позабыт.

— Да, да! Давай начнем с Елина, — согласился с ним я, — а мною займемся потом.

Алина продолжала на меня глядеть с сомнением.