— Тре…- захрипел стражник, со страхом в глаза уставившись на нож в моей руке. Крик потух в его горле, застряв липким комом. О да, мне знакомо это чувство. Я и сам его испытывал, вот только мне тогда хватило яиц, чтобы выстрелить в идущего на меня диверсанта и поднять тревогу. Этот же…

Молодой. Совсем молодой. Лет семнадцать. Юнец. Ему бы еще жить и жить. Девок крестьянских по сеновалам таскать. Мамкины лепешки за обе щечки трескать. Но увы, подался в солдаты, значит готов в любой момент расстаться со своей жизнью за скромную армейскую пайку и зарплату. Вот, этот момент и настал. Наверняка раньше, чем он этого хотел. Какая жалость. Для него. Мне-то как-то все равно. Я его не знаю, вместе с ним не пил и не испытываю ни малейшего сострадания. Он продал свою душу, взяв в руки копье и встав на охрану. Я же, пришел как раз взымать кровавую плату.

Нож практически беззвучно вонзился в шею парня сбоку. Продолжая удерживать стражника за руку, я дернулся вниз, заодно утягивая нож за собою и прорезая глотку бедняги. Меня сразу окатило струей брызнувшей кровью из вскрытой сонной артерии. Совсем чуть-чуть и больше оставляя неприятный след на лице. Благо хоть в глаза не попало, а то, кто знает, под какой Венерой этот парень с девками гулял.

Еще дергающееся тело, я быстро затащил внутрь периметра особняка, заваливая за воротами на землю и серией быстрых ударов в шею, добивая стражника. Вот и все. Можно идти и брать спящего, который послужит нам одновременно и языком, и проводником, а то местную планировку я не особо знаю.

— Барсук, спящий на месте? — поинтересовался я у нашего наблюдателя.

— На месте… — отозвался он. — Жестко ты, Бес… Не впервой?

— Доводилось в штурмах, — усмехнувшись, направился к мирно сопящему стражнику, который, наверное, даже и не представлял, что из всей смены, окажется последним.

Лисица, подоспевшая к воротам, увидела да тела и недовольно посмотрела мне в след. Она-то надеялась на полноценную штурмовую операцию, а пока что получалась прогулка по детскому садику в тихий час. Что, от части, являлось правдой. Потому как средний возраст местной охраны едва достигал двадцати. Совсем юнцы. Но то по меркам моего мира. Здесь они вполне могли уже лет пять повоевать и стать опытными бойцами.

Самый старый и опытный как раз дрых. Лет тридцать на вид. Коротко обрит, при этом экипировка отличается от других ребят. Если те стоят в кольчужках, с щитами, гладиусами и копьями, то этот с каким-то стальными пластинами, нашитыми на кольчугу. Спит, обняв копье, подложив какую-то сумку и меч на щит, и пристроившись прямо на нем. Видать не первый раз так ночует.