Я оскалился в ответ, чувствуя, как кровь наполняет мой рот.

— А что? — я плюнул красной слюной ему под ноги. — Если ты жестокий ублюдок, то мне обязательно нужно быть благородным рыцарем? Не заблуждайся! Это охота. И ты — дичь.

Следующий ход был еще более рискованным. Я развернулся и бросился к группе клеток в дальнем углу. Мой клинок сверкнул, снова целясь в опорную балку над ними.

Я был готов в любой момент изменить направление удара, чтобы ни в коем случае не допустить обрушения потолка. Что бы я ни говорил Зарогу, разумеется, я не собирался побеждать его ценой жизни невинных людей. Но он-то этого не знал.

Зарог рванулся вперед с ревом. Его трансформированное тело двигалось с пугающей скоростью, но теперь он стал предсказуем. Явно считая, что сможет убить меня, он не хотел рисковать потерей ценного товара. В последний момент я изменил направление удара, нацелившись ему в руку.

Время словно замедлилось, когда я сделал выпад. Сталь встретила плоть чуть выше локтя — там, где чешуйчатый панцирь был тоньше всего. Лезвие прошло сквозь плоть и кость как через масло.

Его рука — та самая, что только что защищала пленников — отлетела в сторону, упав на грязный пол с глухим стуком. Кровь хлынула фонтаном, брызнув на мое лицо и одежду. Горячая, липкая, с металлическим привкусом.

Зарог рухнул на пол, ревя от боли и смяв крышу одной из клеток в полете, его желтые глаза расширились от шока. Трансформация начала спадать — чешуя трескалась и осыпалась, как сухая глина, обнажая бледную человеческую кожу под ней.

Я приземлился рядом, срезав саблей цепочку с артефактом трансформации и откинув его в сторону. Впрочем, это была скорее предосторожность. Шансы, что Зарог продолжит сражаться без руки, были, фактически, нулевыми. Однако обеспечить полную небоеспособность противника все-таки стоило.

Кровь хлестала из культи, разбрызгивая алые капли по грязным каменным плитам. Я опустился на колени рядом с ним, спокойно дожидаясь, когда кровопотеря его полностью истощит, но еще не убьет.

Затем приложил к культе ладонь и направил в рану ману, которой прижег сосуды. Запах горелой плоти заполнил подвал, заставив меня скривиться.

Зарог выгнулся дугой, его крик перешел в высокий, почти женский визг. Мускулы на его шее напряглись как канаты, а глаза выкатились из орбит, показывая белки.

— Ты… сука… мерзкая… — он захлебывался собственной слюной, лицо исказилось в гримасе, где смешались боль, ненависть и страх.

Оторвав от его камзола полосу ткани, я туго перевязал культю, чтобы окончательно остановить кровь, а потом сел, прислонившись спиной к соседней решетке. Хотя победить удалось, не использовав ману золотой татуировки, мое ядро было выжато почти что досуха. Помочь остальным я сейчас был совершенно не в состоянии.