Я попытался отсечь чужие эмоции, как делал это при убийстве других носителей, но у меня ничего не вышло. Выстраиваемые мной преграды смело. Они не продержались и пары секунд.

Чужие эмоции постепенно вытесняли моё «Я», пытаясь растворить в себе. Я держался из последних сил, не прекращая попыток защитить своё сознание. Однако сражаться сразу против трех потоков было слишком сложно. С одним бы я справился без проблем. Два — куда ни шло. Но три, это перебор.

Я почувствовал, как жажда крови, которая копилась внутри меня всё это время, внезапно вырвалась наружу. Стало чуть-чуть полегче, и я решил попробовать рискнуть.

В этот раз я поставил блок только на Пахана с Мраком. Уж очень сильно мне не понравилось ощущать всепоглощающую ненависть ко всем вокруг и желание убить всех окружающих. Со мной остались только эмоции Сёмы. Тоже ничего приятного, но, учитывая, что пару раз я уже залезал ему в голову, не смертельно.

С потоками, идущими от Мрака и Пахана, я справился, хоть и не сразу. Сколько мне для этого потребовалось времени, я не знаю. Могу лишь сказать, что я ещё раз выплеснул вновь накопившуюся жажду крови вовне.

Стоило мне разобраться с блокировкой, как по связывающему нас с Сёмой каналу, прошла волна чего-то дикого. По всему выходило, что он, в отличие от меня, не справлялся. Вообще удивительно, как он всё это время держался, умудрившись не погрузиться в пучину безумия.

Я потянулся к другу и словно оказался внутри его сознания. Пришлось повторить процедуру с блокированием, но в этот раз я справился намного быстрее. Вот только уже ближе к концу я осознал, что за это время наши энергетические тела слишком плотно переплелись, и обрубить связывающий нас канал уже не получится.

Ладно, с этим будем разбираться потом. Сейчас же пора возвращаться обратно в реальный мир.

Перед самым выходом из этого состояния, я успел увидеть, как канал, который возник между Паханом и Мраком, начал пульсировать. В то время, как обрубленные мной каналы скукоживались и словно ссыхались. А ещё меня на секунду затопило волной гнева, который принадлежал явно не мне.

Стоило мне открыть глаза, как я непроизвольно сжал зубы и тяжело выдохнул. Открывшаяся мне картина, мягко говоря, не радовала. Мы не раз обсуждали план на предстоящий бой, и даже несколько раз отработали манёвры, чтобы наши солдаты понимали, что, когда и как делать.

Вот только, я смотрел на то, что происходило сейчас на поле боя, и понимал, что что-то пошло не так. Вместо того, чтобы играть от обороны, методично отстреливая приближающихся врагов, наши бойцы, почему-то, пошли в рукопашную.