Глава 1
— Товарищ гвардии подполковник, а правда, что вы после тысячи стали считать заново?
Лейтенант Ильин, самый молодой на борту, сидел через проход и ждал ответа.
Основной и запасной парашюты стягивали Шатрову грудь. Он поправил лямку. Сорок девять лет, тяжёлая челюсть, дважды сломанный нос. Через одиннадцать дней — пенсия. Сегодня — последний прыжок.
— Правда, — ответил Шатров. — После тысячи счёт теряет воспитательное значение. Я теперь считаю, сколько осталось. Остался один, вот этот, так что сиди смирно и не порти мне статистику.
— А после пенсии что будете делать?
— Пчёл заведу. Говорят, успокаивает.
— Вы же их боитесь, — усмехнулся с соседнего сиденья капитан Руденко, его бывший ротный, а теперь сам комбат.
— Боюсь. Хочу посмотреть, кто кого перевоспитает.
Ил-76 гудел ровно. В грузовой кабине пахло керосином, резиной и мокрыми берцами. Шатров допил кофе из термоса ещё час назад: на Иванове-Северном подняли в четыре утра, при минус двенадцати.
Двадцать седьмое января, вторник. Вторая попытка за неделю: прошлую отменили по ветру. Молодые с тех пор только и говорили о прыжке. Шатров тоже начинал с этого — в Рязани, в девяносто пятом.
Потом въехал на броне в Грозный. Лейтенант, на год старше Ильина. Там считал уже не прыжки: патроны, солярку, сухие портянки.
На пенсионной комиссии о последующих командировках не спрашивали. Шатров сам их не вспоминал.
Батальон он сдал три года назад. С тех пор служил в штабе дивизии, на боевой подготовке. Последний прыжок выбил у комдива под честное слово: больше не попросит. Хотел прыгнуть с молодыми из своего бывшего батальона.
Загорелся жёлтый. Выпускающий, прапорщик Гуцул, пошёл по кабине. Дёргал карабины, проверял крепления. В третий раз.
— Ну что, подполковник, не передумали? Ещё можно с экипажем назад, вам как пенсионеру положено.
— Гуцул, я тебя в девятом году из болота за шиворот вытащил.
— Вот я и говорю: долг платежом.
— А правда, из болота? — шёпотом спросил Ильин.
— Правда. Он туда за клюквой прыгнул, с парашютом, чтоб быстрее. Спроси потом, как собирал.
Рампа поползла вниз. В кабину ударил холодный воздух. В восьмистах метрах внизу — площадка, пятна ельника, машины на краю. Шатров встал третьим в своём потоке. Перед срезом оглянулся на молодых.
— Пошёл! Пошёл, родные!
Поток воздуха развернул его. Дёрнул стабилизатор, раскрылся основной. Шатров поднял голову. Стропа перетянула купол пополам. Его повело вбок, закрутило.
Перехлёст. Шатров потянул стропы, пытаясь сбросить. Ещё раз. Земля приближалась слишком быстро. На четырёхстах он рванул кольцо запасного. Тот вышел в стропы основного и намотался на них.