Жизнь третья: Завалящая держава
Общественные отношения современных людей были довольно эффективны, я бы даже сказал, пугающе эффективны, и, если разобраться, вся суть их была направлена на сохранение человека как вида. Я теперь куда как больше понял, почему ученые назвали нынешнее общество именно родоплеменным: базовой ячейкой тут был именно род (как несколько расширенная семья), а группа родственных семей (на уровне двоюродной родни) составляла племя. И внутри племени были свои (и очень все же непростые) взаимоотношения, но были и межплеменные отношения (в частности, направленные на «сохранение генетического разнообразия»). Но межплеменные отношения включали в себя и решение некоторых вопросов относительно мирным путем — и для таких случаев тут появился (очевидно, уже довольно давно) «институт вестников».
Чаще человека, появившегося на территории чужого племени, просто убивали — но было и исключение: вестника-гонца уже убивали далеко не всегда и никогда не убивали сразу. А задачей такого вестника было донесение какой-то важной (по мнению его пославших) информации руководству другого племени. И вот вестнику позволялось не только заходить на чужую территорию, но и обеспечивать себя на этой территории едой (то есть он мог и охотиться в меру, и дикоросы собирать), и его довольно часто (хотя и не всегда) с миром отпускали обратно туда, откуда он пришел. Тут были в ходу даже специальные знаки того, что человек как раз таким вестником и является (в частности, он на виду носил некие знаки, вроде тотемов своего племени), и его — даже если люди заставали за занятием, которое для других людей считалось подлежащим смерти браконьерством, просто провожали к руководству. Так, например, старик, посланный «задонцами», таким вестником и был — и задонцы знали, что если мои отвечать просто не захотят, то старика спокойно и убить могут, поэтому и отправляли вестниками как правило людей не особо для племени значимых. Но все же чаще люди предпочитали решать вопросы путем переговоров, ведь наиболее частыми вопросами были «обмен генетическим фондом» и… торговля.
Денег сейчас еще не было, а вот торговля — хотя и довольно странная — имелась и в чем-то даже процветала. Хотя предметы торговли лично у меня вызывали удивление: народ тут обменивался «предметами искусства» в основном. Что было понятно: продукты сейчас долго хранить не умели, меха (то есть шкуры) при мясной диете у всех в изобилии запасены были — а вот вырезать из кости какую-то фигурку было непросто, да и не каждому такое искусство было дано. Но отдельные умельцы все же существовали — и это должно было помочь мне в наборе гастарбайтеров: вестника, идущего с тотемом не в виде чучелка, а в виде резной фигурки, практически никто и никогда не трогал. Так что я «проявил креативность» и хотя в плане искусства вряд ли продвинулся дальше мастерства ребятенка из младшей группы детского сада, мой уровень все же приближался к достижениям высшего мастерства нынешних художников, а, возможно, и превосходил его — так что когда я вырезал несколько «барельефов», долженствующих изображать котиков (двух, сидящих рядом), то внезапно в деревне появилось довольно много желающих «поработать вестниками».