Жизнь вторая: среди людей
Новые люди пришли очень вовремя: мы как раз закончили обедать. И старшая тетка (которую звали Гух) попросила и «пришельцам» еду приготовить. В этой яме в вечной мерзлоте мясо, конечно, до каменного состояния не замерзало, но все же прилично так подмерзало и его туземцам было даже трудно на палку для того, чтобы над огнем поджарить, надеть было трудновато — а я его резал на мелкие куски и просто быстро обжаривал в кипящем жире. Которого у меня теперь было много: у этого оленя оказался приличный такой курдюк с салом, и я натопил из него жира, которым шесть молочных бутылок уже наполнил, а еще я и нутряной жир натопил. Он, конечно, источником меня не радовал, но если настанут голодные дни…
А еще я как смог проанализировал местный язык, от которого у меня иногда даже горло болело: гласных в нем было только три — причем звук «а» не использовался, хотя, как я проверил, все его произносили с легкостью. А вот «рычащих» согласных было аж пять, и много «шипящих» — и это мне как раз и создавало проблемы в общении: слов-то в языке было действительно немного, но вот некоторые были настолько похожи… там как раз «разные шипящие» использовались, а я их не то что правильно произнести не мог, но и на слух часто с огромным трудом различал. Точнее, вообще не различал, по контексту догадывался, что же люди говорят. Но, надеюсь, со временем освоюсь… если время у меня будет. В том смысле, если туземцы опять куда-то не уйдут.
А вот того, что они меня захотят, допустим, сожрать, я уже не боялся. Потому что отношение тех, кто со мной оставался, выглядело… уважительным, что ли, и все дело в том, что я «легко делал огонь». У них в семье огонь двое умели делать, но, как я понял, получалось у них это далеко не каждый раз, да и тратили они на добывание огня по полдня. И никаких «палочек о палочки» они не терли, тупо выбивали искры из камней. Я даже внимание обратил: у них парочка приличных таких кусков пирита имелось, и их они берегли как святыни, а искры из пирита высекали своими «ножами», причем для этой цели использовали ту часть, которую при использовании «ножа» именно для резки чего-то в руке держали. Но вот трута у них не было, они перед тем, как искры выбивать долго и нудно из какой-нибудь палочки очень мелкую стружку наскабливали — и именно этот процесс большую часть времени и занимал. Потому что стружка должна быть действительно очень мелкой, а малейший ветерок ее просто сдувал…
Вдобавок Гух своим сказала, что я «знаю, как есть грибы и не болеть после этого» — а для неандертальцев это оказалось крайне важным: грибов-то уже было вокруг море, но сырыми их есть было просто нельзя — а я их и варил, и жарил (как раз на жире)… Собственно, из-за этого они теперь и не возражали против того, что я жир вытапливал и в бутылки запасал: поняли, что он «делает грибы съедобными». И добавок «очень вкусными»: я все же жареху эту еще и солил…