А после того, как мама заметила, что он в печку не только палки и траву кидает, но и всякие пластиковые упаковки, она его чуть ли не живьем сожрала: все же биолог по образованию, боролась за экологию — и просто плешь отцу проела по поводу того, что он всякие диоксины в атмосферу выпускает во вред природе. Но отец-то был не просто инженер, а специалист в том числе и по всяким… в общем, что, как и при каких условиях гореть должно, он знал прекрасно. Так что он нарыл нужную литературу, все изучил — и последний вариант печки мы с ним выстроили, когда мне уже лет пятнадцать было. Вариант, который вообще ничего вредного, кроме полезного углекислого газа и водяных паров, в атмосферу не выпускал. Потому что за топкой, перед трубой, отец спроектировал «форсажную камеру». Через топку (по краям) проложил туда две трехдюймовых стальных трубы (по ним воздух раскаленный прямо в эту камеру попадал), снизу в камере устроил ямку, в которую заранее горящие угли засыпались (и я именно после этого узнал, как в трубе тягу создавать, если ветер дует «не туда» или если дымоход горизонтальный). И когда всяка бяка в печке начинала гореть, дым и вредные газы в этой камере досжигались…

Еще отец в трубе поставил «искрогаситель»: металлическую решетку, искры не пропускающую. Правда, он думал, что решетка из нержавейки, а потом выяснилось, что она из какого-то мельхиора, что ли… В общем, когда в печку мама напихала как раз земляничных листьев, в форсажной камере дым так яростно гореть начал, что из трубы (она у нас была небольшая, меньше метра: печка-то уличная) с ревом вырвался столб голубовато-зеленого пламени высотой метра в три. А когда все листья закончились (дня через два) мы с отцом с удивлением выяснили, что внизу трубы кирпичи внутри успели оплавиться…

Понятно, что искрогаситель сгорел нафиг полностью, а отец, усадив меня рядом, еще раз печку нашу пересчитал — и я получил уже и теоретическую основу печкостроения. И для нового своего дома и новую печь, прежде чем начинать ее строить, тщательно рассчитал. Очень тщательно: у меня на «ошибки проектирования» просто кирпичей не было, того, что было сделано, едва на одну печку хватало. Но просчитал, как позже выяснилось, я ее очень даже неплохо, Выяснилось сразу, как только я ее строить закончил и она высохла: «летняя» топка начинала воздух в помещении греть уже через десять минут после того, как печку растапливали. А за «зимнюю» я вообще не волновался: она была полной копией традиционной русской печи, а эта конструкция тут уже была отработана.