что можно не рисковать жизнью, соглашаясь на рабские условия. Ну, хоть Ярина понимает, что это действительно рабские условия! — Выходит, у тебя тоже дар раскрылся поздно? — Не совсем. Пока мне не исполнилось восемнадцать, я была ребенком и могла свободно развивать свой дар, но после совершеннолетия его необходимо зарегистрировать. Пока у меня всего третий круг, но есть шансы вырасти куда выше. Вот как! Выходит, мы с Яриной ровесники, а дни рождения у нас расходятся всего на неделю. Да, жаль, что я не попал в тело Аристарха немного раньше. Будь у меня хотя бы месяца три на развитие, а лучше полгода, отправляться в лагерь одарённых было бы спокойнее. Девушка едва не плакала от волнения. — Меня либо отчислят и отдадут Пожирателям на поглощение, либо по окончании академии отправят на Северные пределы, где мне точно конец. — Что же ты сразу не сказала? — О чём? Я думала, ты и так в курсе. Всех одарённых ждёт такая участь. Единственный выход — идти на службу к тронгам, но я не собираюсь выстилаться перед захватчиками. Да уж. Казалось, меня не было всего пятнадцать лет, а как здорово изменился мир! Обязательная воинская повинность для тех, кто не хочет служить тронгам, а для самых слабых вообще смерть. Любая попытка нарушить требование — смерть, иногда даже для всего рода. Да, надо навести тут порядок, а то эти новые жители Алинора совсем распоясались. На Ярину жалко было смотреть. На её лице появилась серая маска, плечи опустились. Мне казалось, что ещё немного, и она заплачет. Было непривычно видеть такой сильную и уверенную в себе девчонку. Нет, я прямо почувствовал, что она не сдастся. В её груди уже загорался бунтующий огонёк, и вот-вот пламя гнева вырвется наружу. Сбежит, подастся на север — придумает что угодно, но не вернётся назад. По её глазам я видел, что она уже приняла решение. Нужно срочно что-то предпринимать, пока она не натворила беды. Девушка, которую загнали в угол и создали критическую ситуацию — опаснее разъярённой пантеры. В таком состоянии она может надумать что угодно. — Успокойся. У каждого из нас есть свой скелет в шкафу, который мы усердно прячем от окружающих. Но больше всего — от себя самих. — Что ты хочешь сказать? — У нас осталось совсем немного времени, и сейчас мы его теряем понапрасну. Верно? Девушка кивнула, решив не отвечать на мой вопрос вслух, чтобы дрожащий голос не выдал её отчаяния. — В таком случае, прямо сегодня начинаем обучение. Вот только как равные друг другу. Никакого расшаркивания и преклонения. Мы — партнёры и точка.