— Сам знаешь, у страха глаза велики.

— А Миша, все-таки соскочил, — с досадой заметил полковник.

— Типа того, — едва заметно усмехнулся Стрелец. Он знал, что новость сильно не понравится резиденту, но изменить реальность был не в силах. — Не могу не процитировать симпатичную курьершу: «Из Берлина с любовью!»

— Что ты сказал? Какую еще курьершу? — прорычал резидент.

Не говоря больше ни слова, советник протянул Игорю Прокопьевичу плотный рыжий конверт, полученный от Эльзы.

— Что там? — спросил Кузнецов, предчувствуя неладное.

— Привет от Штази. Люди Вольфа вели меня от самого аэродрома. Оберегали как зеницу ока. Даже захотелось написать им благодарность!

Кузнецов нахмурился. Он достал из кармана связку ключей и, ловко поддев клейкий хвостик конверта, распечатал послание. Внутри лежал всего один листок.

Стрелец приблизительно догадывался, что там могло быть, но любопытство оказалось сильнее. Он едва сдержался, чтобы не заглянуть резиденту через плечо.

— Твою дивизию! — выпалил Кузнецов.

Советник так до конца и не понял, к чему это распространенное ругательство относилось больше: к содержанию записки или к самому факту ее появления. Он решил не форсировать события, а дождаться, пока полковник заговорит сам. Наконец резидент поднял голову, прерывисто дыша от ярости. В руках он держал инициативное письмо, написанное Марфой Григорьевной Ледниковой. Из текста следовало, что женщина, завербованная Штази некоторое время назад, предлагала Берлину мерзкую сделку: шпионские услуги своего мужа — как будущего главы советской дипмиссии в Бонне — в обмен на техническую помощь в смещении действующего посла Истомина.

— Вот ведь сука неугомонная! — прошипел Игорь Прокопьевич. — Продала Родину, продала посольство, продала мужа — продала все.

От ярости полковник так сильно сжал челюсть, что в тишине кабинета отчетливо послышался зубной скрежет.

— А ты полагаешь, он был не в курсе? — советник подлил масла в огонь.

— Умеешь ты, Костя, сгладить углы! — недовольно насупился комитетчик.

Стрелец оценил красоту берлинской комбинации. Теперь все окончательно срослось. Стало понятно, почему Маркус Вольф лично вмешался в эту историю и почему его люди так плотно страховали BMW.

— Что, дружище, обошел тебя хитрый Миша на крутом вираже⁈

— Ну это с какой стороны посмотреть! — огрызнулся Кузнецов. — Урок мы ему все-таки преподали, заставили попотеть!

— В таком случае поздравляю: один-один! Тоже результат, — не то поощрительно, не то с некоторой долей иронии произнес советник.

Полковник поднял трубку внутреннего телефона: