— Вы умеете музицировать, ваше сиятельство? — подавая гитару, на грифе которой был голубой бант, спросил военный.

— Есть такой грех, — согласился я.

Пару минут я настраивал гитару под себя, после чего, сделав перебор, затянул песню бременских музыкантов. Она вызвала восторг у всех пассажиров, даже Олеся наклонилась чуть вперёд и, развернувшись в мою сторону, что вызвало даже некоторую ревность со стороны прапорщика, впитывала каждое слово и звук струн.

«Очи чёрные» и «Увезу тебя я в тундру» прошли с ещё большим успехом. Под конец, когда дорога стала хуже, я спел про маркизу, на ходу переделав песню. Общалась маркиза, узнавшая о трагедии в доме, не через телефон, а на пляже, куда прибывали её слуги. Ольга Марковна, тряся своими телесами и вытирая слёзы, пыталась отсмеяться.

— Хорошие песни, никогда о них не слышал, — с восторгом признался прапорщик, принимая гитару, что я ему возвращал. — Ваши?

— Аргентинские, я их немного переделал, когда переводил.

После меня пел уже прапорщик, но заметно бледнее, хотя одна баллада, что растянулась на сорок минут, поразила даже меня. Нет, не смыслом, а тем, что прапорщик смог запомнить её. Год учил, наверное, не меньше.

Также я травил анекдоты, они тоже с успехом шли у попутчиков. Когда ехали в карете, я рассказывал обычные, даже детям слушать можно, а когда мы у харчевни или таверны, где ночевали, выходили покурить с прапорщиком и Анатолием Григорьевичем, я уже рассказывал неприличные, вызывая громовые раскаты дружного мужского гогота.

Так и ехали, весь наш путь занял почти сутки, переночевали мы в одной гостинице в небольшом городке, пока не прибыли под вечер в Екатеринбург.

Отказавшись от приглашения Ипатьевых переночевать у них, мы с Андреем взяли багаж и направились к главной гостинице города, где в основном и останавливались дворяне.

Во время регистрации — слуга только-только взял наши вещи, — в фойе вошли трое мужчин в форме, как я понял — жандармов. Причём самое интересное, они направились к нам с самым решительным видом.

— Извините, господа. Кто из вас человек, выдающий себя за некоего князя Аргентинского? — вопрос, что задал ротмистр, обращался к нам с Андреем, но смотрели жандармы только на меня.

— Как я понимаю, вас интересует моя персона? — усмехнулся я, слегка склонив голову.

Один из жандармов — унтер, как я понял — сместился к моему правому боку и контролировал мою кобуру и нож, внимательно следя за всеми моими движениями.

— Ваши документы, — протянул руку ротмистр и, получив их, увлёкся изучением.

— Господа, в чём дело? — спросил удивлённый Андрей.