— Руки! — жестко сказал я, уперев ему в живот ствол глушителя.

Скосив взгляд вниз, капитан осторожно и медленно стал убирать руки от меня.

— Отойти в тот угол, встать на колени, скрестить ноги и сесть на них, — приказывал я по мере выполнения капитаном моих команд.

Повернувшись к женщине, явно пребывавшей в шоке, я скомандовал:

— Сесть на кровать, молчать. — Заметив, как она ведет себя при моих командах, спросил: — Вы понимаете меня?

С замедлением она кивнула.

«Шоковое состояние!» — определил я. В таких состояниях женщины опасны, от них можно ожидать чего угодно, поэтому, скользнув к ней, нанес хлесткий удар по щеке. Тихо взвизгнув, она изумленно уставилась на меня.

Скептически посмотрев на нее, спросил у капитана, который сидел в углу и, пыхтя, злобно смотрел на меня:

— Ты что ее вообще не бьешь?

— Зачем? — не понял он моего вопроса.

— Учить! Если она у тебя ходит и налево и направо, то поможет только вот это, — показал я ему кулак.

— Нет, я не могу, рука не поднимается, — глухо ответил он.

— Идиот. Есть такая народная мудрость «Бьет — значит, любит».

Говорил я это, продолжая держать их в поле зрения, чтобы у них не было повода сделать какую-нибудь глупость. Женщина сидела на кровати и испуганно смотрела то на меня, то на мужа. Кстати, когда я про мудрость говорил, то она оценивающе посмотрела на мужа, и на ее лице появилась задумчивость.

Подождав определенное время, я сказал:

— Убивать вас у меня нужды нет, так что свяжу — и пока.

Заметив, что капитан напрягся, посоветовал ему не дергаться, доставая из кармана заранее приготовленный моток веревки. Не то чтобы я планировал брать пленных, так, на всякий случай.

— … ноги вы себе отсидели, так что броска не получится. Подумайте о семье, у вас еще есть шанс сохранить ее, хм, с другой женой.

Связав за спиной руки офицера, я занялся его женой, и тоже связал ее, еще и привязал к батарее отопления, чтобы не было желания добраться до мужа и освободить его с помощью зубов.

Закончив с хозяевами, снова подошел к шкафу и, скептически посмотрев на форму, висевшую в нем, сказал сам себе:

— Ну и на фига я залез в этот дом, тут вся форма на три размера больше, чем мне надо.

Услышав шум за стеной, я на рефлексе выстрелил в источник шума, продырявив стену. В соседней комнате отчетливо послышался шум падения тела.

«А про обезьянку-то я и забыл!» — подумал я, сокрушительно покачав головой.

Капитан свирепо посмотрел на жену, бешено вращая глазами и явно сожалея, что я сунул ему в рот кляп, но и по чувствам, горевшим в его глазах, я понимал, о чем он думает.