— Ты что, блядь, несёшь? Какой, на хрен, до ветру? Туалет в другой стороне! У тебя послезавтра суд и условно-досрочное должно было быть! Ты что, сука, спокойно пару дней досидеть не мог? Набухался, поди, или закинулся чем-то? — перешел на крик подполковник. Его заспанное, усталое лицо исказилось от раздражения. — Тебе чего в твоей каптерке не сидится? Поставили тебя на королевскую должность, живешь не на бараке, а отдельно от всех. Чего тебе ещё не хватает? С жиру бесишься?

В дверь тихо постучались.

— Да! — нервно крикнул начальник колонии.

— Разрешите войти! — в кабинет, не дожидаясь разрешения подполковника, невозмутимо вошёл пожилой седой человек в зелёной камуфлированной форме с погонами старшего прапорщика.

— А, Петрович! — невесело улыбнулся начальник колонии. — Ну заходи!

Начальник колонии взял из пачки сигарету, подкурил её зажигалкой и со злорадством посмотрел на меня:

— А ну-ка, Петрович! Освидетельствуй, пожалуйста, этого осуждённого! Просвети нас, чем это он решил скрасить свои последние деньки в нашей колонии-поселении: бражки перепил или димедрола пережрал?

Фельдшер подошёл и стал внимательно смотреть мне в глаза, потом он приблизил своё лицо ко мне и сказал:

— Дыхни! —

Я понятия не имею, пил ли алкоголь тот человек, который находился в этом теле до меня, но мне терять уже явно было нечего, и я дыхнул на фельдшера. Тот ещё раз внимательно проверил мои глаза, посветил в них небольшим фонариком. Потом попросил меня коснуться пальцами кончика носа, но, посмотрев на наручники, которые были у меня за спиной, видимо, передумал и развёл руками.

— Черт его знает, товарищ подполковник! По всем признакам он трезвый! Да и вроде дурь никакую не употребил.

— Да, Корс, лучше бы ты пьяный был или обгашеный чем-то! А так просто получается, у тебя крыша поехала от того, что ты скоро на волю выйдешь. Так часто бывает с зеками перед освобождением! — сказал начальник колонии и затушил сигарету в пепельнице, которая стояла на столе.

— А что же мне теперь делать прикажешь? — задумчиво продолжил начальник колонии. — Этот инцидент на плацу замять не получится. Это в обычной колонии начальник может легко заткнуть зекам рты. А у нас на ментовской зоне все зеки — это бывшие сотрудники милиции, и писать жалобы в суд для них совсем не в падлу, как приблатнённым зекам на обычных зонах. А бывшие менты жалобы писать хорошо умеют. Ты сам это понимаешь. И те мужики, которым ты переломал рёбра, тебе точно не забудут это и не простят. Придётся тебе забыть об условно-досрочном освобождении. У меня теперь нет выбора. Ты сам в этом виноват!