Спустя каких-то десять минут, я был готов выдвигаться.
Глухой и тяжелый шлем с прорезью на забрале, камуфляжная форма, рюкзак, набитый средствами выживания, и к ледорубу, дополнительное оружие в виде топора.
Пора устроить себе прокачку.
Глава 7
Из гаража я вышел, уже чувствуя себя по-другому. Та уверенность, дерзость и бесстрашие что позволяло мне на играх творить лютый беспредел, вернулась в полном объёме. Я сразу же оценил обстановку вокруг, подметил укрытия в случае обстрела с обоих сторон дороги между гаражами, расстояния до них и примерное количество времени что затрачу на перемещение, а также места, где может скрываться противник.
Открытые двери гаражей, люди и их примерная боевая подготовка, наличие оружия и самое главное, намерения.
Итог оценки, тут безопасно, а людей достаточно чтобы отбить нападение стаи псов или одного-двух усиленных монстров.
Шлем и форма, точнее только шлем меня всегда превращал в совершенно другого человека. Я словно постоянно вижу себя со стороны и действую как машина, выполняющая задачу. И далеко не всегда противоборствующая команда соглашалась сталкиваться с таким противником. Зато принять меня хотели все, поскольку я в одиночку заставлял всех знакомых со мной, нервничать.
Я играл слишком жестко. По правилам, но без всякой жалости к оппонентам.
Вот и сейчас псы и люди для меня стали лишь преградой к победе, которую нужно вырвать всей своей мощью. Даже если вырывать её нужно с куском плоти.
Говорят, тренированный в боях человек совсем иначе воспринимает окружение. Гражданские считают его контуженным, тем, чьё сознание получило травму вследствие потрясений войны, однако на деле всё не совсем так. Они не видят главного, а именно то, что человек смог выжить в пляске смерти.
Дальше, эти люди делятся на тех, кому повезло и тех, кто своими усилиями смог пережить взгляд смерти. Последние пугают обычных людей больше всего, а мой шлем принадлежал когда-то именно такому кадру.
Я не знаю всех деталей истории этой кастрюли, но воспоминание, где я её заполучил осталось в памяти на всю жизнь.
Огонь, грохот и выстрелы. Я сижу, забившись в угол, обоссавшийся и обсыпанный в крошке бетонной пыли закрывая голову руками. Мне страшно, в голове сумбур, хочется оказаться как можно дальше от этого места, исчезнуть, лишь бы сбежать от творившегося вокруг кошмара.
А затем появляется он. В этом шлеме, где в прорези забрала видны алые глаза с вертикальным зрачком как у кошки.
Незнакомец вышвырнул меня, ребенка, в окно, сквозь оконную раму. Я не чувствовал тогда боли от многочисленных порезов, но четко запомнил пламя взрыва, вырвавшегося из оконного проема.