— Где ты была, когда эта тварь убивала моих друзей? — от неё не веяло враждебностью, но я уже понял, что эта особа замечательная актриса. Ей не составит труда резко изменить свою личность и отношение.

— Ты, зелёный человечек, не понял, чего я сказала? Это была моя добыча. Ты думаешь я бы стала делиться ею с ними? — она отстранилась от меня и по простетски села напротив, отстегнув магазин и взглянула на патроны в нём. — Толку от твоих друзей, ноль с минусом. Они даже задержать его не смогли, только откисали один за другим. Беспомощные и бесполезные. Думаешь, я бы стала делать что-то ради таких бездарей? Да ещё и дарить им прорву опыта?

— Они же люди. У них есть семьи, которые их ждут живыми! — я прекрасно понял о чём она говорит. И понимал её. Хоть девушка и говорит цинично, она права.

— И что? У всех семьи, дети, кошка некормленая. Я теперь должна волонтерством заниматься? М? — она подождала моего ответа, но сказать на это мне было нечего. Помогать им или использовать их как наживку, исключительно её дело и винить тут девушку не за что. — Ну, допустим я бы изначально действовала как ты, кострюлька, советуешь. К чему бы это привело?

Я молчал. Тут и дураку ясно что по итогу, эту девушку бы пустили по кругу какие-нибудь мрази без моральных принципов. Те же байкеры. Или просто мерзавцы. Закон сейчас никому не писан, люди пытаются выжить, а в таких условиях маски срываются только в путь.

Без защитника, такая красивая девушка обречена стать чей-то подстилкой без права выбора и собственного мнения. Увы, жизнь сурова к слабым и неуверенным в себе, и так было даже в мирное время.

Мне тупо нечего ответить на её вопрос.

— Вижу, ковшичек, ты и сам всё понимаешь. Ну так что будем делать? — она встала и осмотревшись по сторонам, сменила магазин в автомате, после чего снова начала смотреть на меня с неким превосходством.

С трудом встав, облокотился о машину, пережидая боль в спине. Теперь не так сильно болело, однако там чувствуется неприятный зуд. Рана, определённо серьёзная и она требует к себе внимания.

— Ничего. Ты обосралась, вот и всё. — я поковылял в сторону. Туда, где валялся всё ещё живой Андрей. Встать он не мог. Слишком ослаб, да и ноги ему разодрали будь здоров, не говоря о висящей плетью руке.

— В смысле ничего? Как это, обосралась? — девушка оббежала меня и перегородила дорогу с недовольным, и немного обиженным видом. Я остановился, тяжело выдохнув. Каждый шаг для меня настоящий подвиг, а эта девчонка порхает словно пёрышко. И ведь видно, как её здоровенный рюкзак рвётся от своего груза. — А ну поясни мне!