— Оставляй его у меня, а сама поторопись домой, — вдруг сказала она мне.

— Это ещё почему? — поинтересовалась я.

— Потому что скоро рассвет и ты перестанешь быть ведьмой. Фальшивая одежда исчезнет, а моя вряд ли тебе подойдёт.

И в самом деле! Как я могла забыть об этом? Взглянув в окно, заметила, что над горизонтом посветлело небо. Взяла Глорию и скорее понеслась домой. Пока летела, смотрела на постепенно поднимающееся солнце и боролась с непонятным чувством: с одной стороны хочу, чтобы ведьминская сила меня покинула, с другой… очень жаль с ней расставаться. Я так привыкла быть ведьмой, что кажется, с потерей этой силы — потеряю себя!

Пролетая мимо большого окна, посмотрела на своё отражение.

“Это всё ты! Не хочешь меня отпускать!” — обратилась я к своей сущности.

Сущность ничего не ответила, лишь на секунду сверкнула зелёными глазами и исчезла. А у меня снова возникло двоякое чувство: радости и потери. Захотелось смеяться и плакать одновременно. Елена! Держи себя в руках! В психушку ещё рано!

Неожиданно моя метла начала терять высоту.

— Глория! — крикнула я ей, испугавшись, что сейчас моё хрупкое человеческое тело окажется распластанным на асфальте.

Метла снова подняла меня и понесла домой. По пути она опять, то резко снижалась, то вновь поднималась.

— Только донеси меня домой, пожалуйста! А там… мы попрощаемся, — попросила я метлу, дрожа от страха и сдерживая слёзы.

Я хорошо понимала, что с ней у меня совсем скоро потеряется связь. Снова взглянув на горизонт, мой страх прибавился.

Глория стала вибрировать.

— Не плачь, — погладила я её. — Я никому тебя не отдам. Ты всегда будешь со мной. Просто летать мы больше не сможем.

Глория затихла, внесла меня в окно кухни и тут же со стуком упала. Подняв её с пола, я повернулась в сторону окна. Сразу поняла, что моё зрение вмиг ухудшилось — вернулась миопия. Пора искать линзы, а я уже успела позабыть, куда их положила. Прищурившись, пригляделась к небу. Солнце полностью выглянуло из-за горизонта и продолжало медленно подниматься, всё больше и больше озаряя город светом. Стали слышны птичьи голоса. Голос подал и мой желудок, громким урчанием прося пищи. Появился просто зверский аппетит! И накатила усталость. Я — простой человек! Наконец-то! Вот только Глорию жалко.

Погладила свою метлу по черенку и с лёгкой грустью проговорила:

— Ты хорошо мне служила, была самой лучшей. Теперь будешь мне напоминанием.

Отнесла метлу в прихожую и бережно поставила на прежнее место. Вспомнила, что линзы должны лежать в тумбочке, достала и надела их. Теперь всё вижу хорошо. А теперь на кухню! Мимоходом взглянула на себя обнажённую в зеркале, остановилась, ожидая, что вот-вот выглянет сущность. Но этого, к счастью, не произошло.