— Бог даровал мне магию, — возразил я. — Кто я такой, чтобы решать, развивать ее или нет?

— Бог дал тебе испытание, сын мой, — снисходительно пояснил священник. — И только от тебя зависит, как ты его пройдешь. Если ты полностью отстранишься от грязи, будешь вознагражден.

Когда вознагражден, он не договорил, но и без того было понятно, что речь идет о полном отказе от всего, связанного с магией, ради эфемерного посмертного дара от бога. Один у меня уже был, и с ним пришло понимание, что от богов, как и от их даров, стоило держаться подальше.

Отец Тихон прочитал длинную лекцию о спасении души, взял пять рублей за оказанную услугу по освящению жилища, напомнил о необходимости посещения воскресных молебнов, после чего ушел. Я его проводил, потом сразу метнулся назад смотреть, что там с Валероном. Очень уж меня беспокоила лужа перед кроватью.

Похоже, вода была не слишком святой, потому что Валерон от нее даже не почесался и не чихнул ни разу.

— Сказки это все, — ответил он на мой вопрос об опасности для него святой воды и зевнул во всю свою широченную пасть. — Мне не только брызги не опасны, я могу с головой в нее погружаться без последствий. Но не буду. Бессмысленное деяние. Не о том ты думаешь. Появление этого типа в рясе говорит о чем?

— Он узнал, что у меня есть деньги.

— Это тоже. Но главное — ты уже здесь обжился, примелькался и можешь начинать выполнять план по получению реликвии.

Пока я обзаводился знакомыми, при этом старательно избегал мест вблизи княжеского дома и вообще никак не выказывал интерес к княжеской семье, зато присматривался к тому, насколько часто здесь появляются новые люди. Осторожно присматривался, памятуя о том, что меня уже дважды пытались убить. И если я до сих пор жив, то это не потому, что убийцы были плохо подготовлены. А потому, что мне банально повезло. Или, скорее, не повезло им, поскольку они куда лучше были подготовлены к моему убийству, чем я — к своей защите.

Валерон по городу ходил только в бесплотном виде, поскольку мы посовещались и решили, что будет лучше, если о нем никто не узнает, приметный слишком. Роль невидимого шпиона Валерону чрезвычайно нравилась, потому что свой вид во плоти вызывал временами у него уныние и желание как можно скорее его изменить. Он приносил интересную информацию, но не по осколкам: в княжеский дом ему хода не было. Жаль, что держался в бесплотном виде он максимум шесть часов, после чего ему требовалась дополнительная порция моей энергии.

— Не рано? Нужны посторонние, на которых можно было бы списать исчезновение.