Я хмыкнул в ответ. В его словах был резон. Одному мне пришлось бы провозиться до рассвета, и то не факт, что удалось бы избавиться от всех следов. А так — есть шанс замести следы до того, как кто-нибудь заметит пропажу Люка.

— Поможешь, значит? — Я пристально посмотрел на юнгу.

Он кивнул, не отводя взгляда.

— Меня Сэм зовут, — сказал он. — А Люк… он всегда меня бил. Просто так. Придумывал всякую чушь, лишь бы ударить. Так что не жалко его.

Я мысленно выдохнул. Кажется, Сэм не собирается меня сдавать. По крайней мере, пока. Конечно, если его начнут пытать, он вряд ли будет молчать. Но будем надеяться, что до этого не дойдет.

Мы принялись за работу. Сэм оказался на удивление ловким и сообразительным. Он принес ведра, тряпки, песок. Мы смывали кровь морской водой, засыпали особо въевшиеся пятна песком, драили палубу до тех пор, пока она не стала практически чистой. Работали молча, быстро, слаженно.

В коридоре было сложнее. Там кровь успела впитаться в дерево, и отмыть ее полностью не удавалось. Но мы старались, как могли, затирали темные пятна, маскировали их подручными средствами.

Когда все было закончено, мы, вымотанные и грязные, сидели на палубе, прислонившись к мачте. Сэм молчал, глядя куда-то в сторону, а я думал о том, что произошло.

Я убил человека. И этот мальчишка, Сэм, стал моим соучастником. Теперь мы связаны одной тайной, которая может стоить нам жизни.

Но, как ни странно, я не чувствовал угрызений совести. Скорее — облегчение. Люк был угрозой. Он не оставил бы меня в покое. И теперь этой угрозы нет.

А Сэм молод, но, похоже, уже успел познать жестокость этого мира. Он не осуждал меня. Он помог мне. И я был ему за это благодарен.

— Спасибо, Сэм, — сказал я, нарушая молчание.

Он посмотрел на меня. В его взгляде не было ни страха, ни осуждения. Лишь какое-то странное, взрослое понимание.

— Не за что, Доктор Крюк, — ответил он. — Мы квиты.

Мальчишка был белобрысым и щуплым. Как его ветром только не сдувает. Но — жилистый, хороший выйдет моряк. Таких я за версту чую.

— Доктор Крюк, — Сэм нарушил затянувшееся молчание, — а как ты так ловко… крюком-то? Никогда не видел, чтобы так…

Он запнулся, подбирая слова, видимо, не решаясь произнести вслух слово «убил».

Я усмехнулся.

— Я же доктор, Сэм, — ответил я. — Я знаю, где у человека слабые места. Где проходят артерии, вены. Туда и целился.

Сэм присвистнул.

— Научишь? — спросил он, с нескрываемым интересом глядя на меня.

— Как-нибудь, — уклончиво ответил я. — Если будет время. И если ты будешь хорошо себя вести.

Эта фраза, вырвавшаяся у меня, прозвучала странно, почти по-отечески. Сэм, кажется, этого не заметил.