* * *

Очнулся, осмотрелся, двигаться не мог. Логично, когда руки и ноги связаны ремнями. Ощущение, будто меня приготовили для жертвоприношения. Лежал на камне, вокруг свечи исторгали красный свет, да и вся аура вокруг нагнетала уныние и покорность. Прошло полчаса, ничего не поменялось. Меня стало это напрягать. Неизвестный похититель хотел вогнать меня в панику, чтобы я ощутил страх. Поэтому я решил не давать никому такого счастья и просто прикрыл глаза, решив вздремнуть. И логично, что кое-кому такое и близко не понравилось, наконец смог увидеть засранца, который посмел прикоснуться к моему нежному затылку. И логично, что он был одет в черный балахон, таким образом намекая на свою принадлежность к темным силам.

-Ты некромант? — решил я первым задать вопрос.

— Глупец, некроманты — это мелочь негодная. — О как, удивил он меня. — Я тварь темнейшая, я смерть для всех, в особенности для тех, кто встает на моем пути. Так узри же величие колдуна эльфирийского. — Как пафос-то зашкаливал, точно пациент специфичной больницы. Правда, когда он вытащил кривой черный кинжал, мне вдруг стало немного не по себе. Во-первых, стать жертвой, дары приносящей, мне и близко не хотелось. А во-вторых, не уготована ли мне судьба брата королевы или что еще похуже? Срочно нужно что-то предпринять, а то станет слишком поздно. — Сейчас я сделаю разрез на твоей груди и помещу туда кое-что. Очень скоро ты будешь служить мне всю оставшуюся свою мертвую жизнь. — Самое ужасное, поделать я ничего не мог и уж тем более помешать уроду. — Ах да, забыл сказать, сейчас все твои навыки заблокированы. Весело ведь тебе. — Нет, он не урод, он уродище натуральное. И вообще, вскрывать тела должен я, а не он.

Смотреть на то, как тебе режут глубоко кожу, скажу вам, еще то удовольствие. Хоть бы боли не было, и на том спасибо. Убрав кинжал, тварь темнейшая вытащила из-за пазухи черный камень, скорее даже не черный, а настоящую тьму тот излучал. Как говорится, доктор допрыгался. Вот темнейший и погрузил камень в меня. Ощущение, будто некто включил печку на полную мощь, так стало все гореть внутри. Но внезапно волна жгучего холода понеслась от пупка наверх. Схлестнулись в моем организме две стихии — жар и холод, понять бы еще, почему. Додумать не получилось, огненно-холодящая борьба в конце концов дала полное ощущение трындеца, то есть боли. Так что ваш покорный слуга отлучился в бессознательное состояние.

— Очнись, раб, теперь ты будешь служить мне. Странно, ты внешне почти не изменился. — Слышал я этого придурка, но глаза не открывал. И что значит — почти не изменился? Значит, я все же мертвяк уже? Тогда почему по-прежнему здраво мыслю? — Да вставай уже, хватить валяться. — Но я не реагировал на его командирские вопли, не до этого было, кое-что интересное высветилось перед глазами, хотя их так и не открыл.