Но есть еще одна гипотеза, которую я считаю пока именно гипотезой, однако внутренняя чуйка подсказывает, что так оно, скорее всего, и есть. Если нас на конкретно этом полигоне тысяча, а речь идет обо всей земле, то я ни за что не поверю, что нас осталось так мало. Другие могут проходить сейчас точно такое же испытание в других версиях полигонов, со своей «тысячей». Тот факт, что я встретил уже второго инициированного не из первоначальной группы, но из нашего города тоже о многом говорит.

— Спасибо тебе за твой рассказ. — Выдохнул я. — Ты дала нам много ценной информации.

— Степка тоже говорил, что тут не все чисто. — Вдруг заявила она.

— Что он имел ввиду. Он объяснил? — Вскинул я бровь удивленно.

— Он считает, что мы в каком-то данже, вроде как в симуляции, и за нами наблюдают постоянно. Как в сериале, блин… не помню название. Когда людей заставляли драться друг с другом за жизнь и еду, типа, и он прямо уверен был, что у нас так же. — Пустилась в объяснения девочка.

— А что такое данж? — Спросил Боря, вклинившись в разговор.

— Ну, типа, в игре место такое… эх, как же объяснить! — Замялась девочка.

— Борь, есть игры, в которых ты игровым персонажем управляешь, убиваешь монстров и повышаешь навыки и уровни. И там места есть, где и враги сильнее, и награда лучше. Данж называется. Это если коротко. — Попытался я буквально на пальцах объяснить интересующемуся.

— А-а-а… Я в основном во всякие пасьянсы играл или там три в ряд. — Протянул он, почесался, но я по лицу понял — не понял.

— Я тебе потом подробно объясню. — Кивнул я ему, и перевел взгляд на девочку. — Интересное сравнение. Он как-то обосновывал свою мысль?

— Он там получил какой-то кандидат, че то типа того, и выяснил, что его мысли читали, потому что какие-то там параметры у него менялись в зависимости от того, о чем он думал. Он так заумно объяснял! Нифига не поняла.

— Степа был очень, очень умен… — Мрачно выдохнул я. Ведь я пришел к подобным выводам совсем недавно.

— Да… — Загрустила девочка. — Я когда поправлюсь, хочу… хочу пойти к нему.

— Лиз, не знаю, расстроишься ты или нет, но я у него уже был. Я похоронил его. — Объяснил я честно, во-первых считал неправильным скрывать, во-вторых желал избежать спонтанных побегов.

Она помолчала. Глаза намокли, забегали. Потом она встала, подошла ко мне, и крепко обняла за шею.

— Он умер, защищая меня. Я, тупица, споткнулась об яму и вскрикнула, ударившись. И тогда, тогда… — Она заплакала, а я, каждый раз теряя самообладание от слез женщины, не знал, куда себя деть. Кровью сердце обливается, и ведь ничего не поделаешь уже. Потому, все что я мог, это осторожно прикоснуться к хрупкой спине и позволить выплакаться.