— Понимание. Я словно заново осознал, что мы с братом в большой беде. Что я теперь калека, и, видимо, уже навсегда, — Ит помедлил. — Что выхода нет. Что вам причиняем неудобство и беспокойство. Что лучше бы нам было, наверное, действительно умереть там, на берегу. Это, по крайней мере, быстро.

Лийга осуждающе покачала головой.

— Поздно ты спохватился, — сказала она. — Вы уже не умерли. Тела у вас уже молодые. Здоровье? Ну, если вы умудрились выжить, то и здоровье наладится со временем. Всё, что не закончилось ямой в земле, или пеплом в чаше, уже хорошо. Мне почему-то кажется, что ты об этом знаешь. Так?

— Отчасти так, да, — Ит кивнул. — Наверное, я зря ропщу. Нужно проявить терпение. Потому что терпение — главная добродетель.

— Очень верно сказано, — согласилась Лийга. — Лучше подумай о чем-то хорошем. Вот что тебе хочется, например?

— Поспать на правом боку очень хочется, — сказал чистую правду Ит. — А я не могу, слишком больно, и за сустав боюсь. Если я его добью окончательно, не смогу даже на костылях ходить. Так что если мне чего и хочется, так это чтобы боли было поменьше, наверное.

— Хочешь, я сниму боль? — неожиданно предложила Лийга. — Так, как это делаете вы, я не умею… слушай, а почему рыжий тебе боль не снял? — запоздало удивилась она.

— Мы не гипнабельны, как и ты, поэтому нам это не поможет, — ответил Ит.

— Жалко, — Лийга вздохнула. — Так хочешь, чтобы я сняла боль? Быстрее заснешь.

— А какой метод? — спросил Ит. — Поток, синхронизация?

— Нет, — она покачала головой. — Маленький кусочек твоего сознания переключу на себя. А потом изолирую. Твоя боль будет болеть в закрытой комнате у меня в голове. Только долго это делать я не могу, поэтому — до утра примерно. Хочешь?

Приехали.

Хотел признания? Получай.

Иту пришлось сделать над собой усилие, чтобы не сказать вот прямо сейчас, что болтать о методах, которые исчезающе редко использует Контроль, да, да, да, да, именно Контроль, и только для себя, никогда — для посторонних, ей не следовало. Что она выдала себя с головой этими словами, и этим своим участием, и сочувствием, и…

— Не надо, наверное, — сказал он. — Не надо. Я не хочу, чтобы у тебя болела голова. Я привык, правда. Пусть лучше у меня болит нога.

Он намерено исказил её слова, дал ей возможность опомниться, и вырваться из капкана, который она сама расставила, и в который сейчас сама же и угодила. Хотя нет, не угодила. Он — выпустил.

— Ладно, если не хочешь, не надо, — пожала плечами Лийга.

— Дай мне лучше подушку под коленку, — улыбнулся Ит. — И делать ничего не нужно, и нога будет меньше болеть.