Я показал пальцем на женщину, сидевшую на броне.
— Эх, жаль не увидят нас последователи Лу Ханя. Какое было бы кино… — я рассмеялся.
— Кузьма-кун, — Фудзивара серьёзно смотрел на меня. — Ты не в себе. Сдайся, тебе и твоим людям ничего не будет угрожать. Через несколько дней вы вернётесь домой. Обещаю, что вас не станут использовать для переговоров или обменов. Даже если мне придётся потерять лицо.
— Джим, — улыбнулся я, глядя на главу клана. — Запусти-ка в нас «гайку». И пусть она звенит! Да, я надеюсь, вы достаточно далеко отъехали?
— Четыреста метров, — голос Василия.
Даже чувствуя превосходство, клановые мастера не теряли бдительность. Меня держали как минимум двое. Один немного придавил, управляя гравитацией. До мистера Пойзона ему было как до Японии вплавь. Не буду его разочаровывать, пусть думает, что крепко держит меня. Второй готовил какую-то непонятную технику, не жалея на неё сил. Даже интересно стало, чем он хочет меня удивить.
В этот самый момент воздух прорезал дикий и пугающий свист, переходящий в вой. Словно на нас пикировал бомбардировщик Второй мировой войны. Со стороны дороги вылетел раскалённый снаряд, устремившийся к первому броневику. Женщина среагировала молниеносно, выставляя кинетическое поле. Я видел, как она побледнела, когда гайка угодила в поле, завязнув в нём как муха в киселе. Продолжая двигаться, снаряд гудел, заставляя мастера использовать все доступные силы. Медленно я поднял руку, показывая на неё пальцем.
— Взрыв, — улыбнулся я, разгоняя защиту, выдавая максимум из доступных мне сил и запуская резонанс в такое податливое и насыщенное кинетическое поле.
Глава 11
Взрыв! Всё, что я запомнил, так это невообразимой мощности удар, едва не расколовший доспех духа и не переломавший все кости. А ещё головокружительный полёт и тишина. Перед глазами всё потемнело и никак не хотело светлеть. Гул в ушах превратился в завывание и почему-то звук ливня, барабанившего по крыше. Потребовалось несколько минут, чтобы окончательно прийти в себя. И лучше бы я ещё немного поспал, потому что левая часть тела болела, словно я набок с высоты упал.
— Ох, не дождётесь, — тихо сказал я и закряхтел, пытаясь сесть, — я ещё не умер.
— Тогда почему я слышу в голосе удивление? — надо мной склонилась Марина, щёлкнула фонариком.
— Только не говори, что я так провалялся несколько дней, — мне удалось сесть.
— Нет. Уложился в один.
Я лежал на узкой койке в маленькой комнате, как говорят в Японии: «шесть татами». Снаружи гудел ветер, обрушивая на дом потоки воды. Сквозь окошко ничего не разглядеть, на улице кромешная тьма.