— Месть — это не война за территорию и ресурсы. Что станет с родом, если в одночасье погибнет его старшая ветвь? Нет, не переживай, я не собираюсь действовать такими методами, — сказал я, видя её взгляд. — Мама твёрдо заявила, что мы не ищем мести. Мы лишь хотим жить. На наших землях. Но если они вздумают враждовать с нами… — моя улыбка получилась хищной.

Я хорошо знаю брата и маму, чтобы примерно предположить, что они задумали. Не скажу, что Россия для меня родина и я готов драться на смерть ради куска земли. Меня вполне устраивает и Япония. Тем более, там мы пользуемся уважением не меньшим, чем те же благородные кланы. Император Японии даже приглашал маму для личной беседы. Так вот, мама с Сашей будут отбирать земли здесь, у наших врагов. До тех пор, пока те не решат вновь воевать с нами. Тогда у нас будут развязаны руки, чтобы отомстить. Император, конечно, может поддержать тех же Трубиных, но тогда он потеряет лицо. Ведь это будет означать, что его слово и документы, которые он подписывает, ничего не стоят. «Я дал землю, я её отнял» будет таким ударом по его репутации, что проще в эту войну совсем не вмешиваться. Ведь кто мы такие? Обычные наёмники. А кто против нас? Два немаленьких рода огромной страны.

— Я могу тебе обещать, — сказал я. — Что первыми мы войну не начнём.

— А если вам предложат помощь и покровительство? — спросила Таисия. — К примеру, те, кто не жалует Трубиных?

— Это тебе надо спрашивать у мамы или брата.

Помолчали. Я бы послушал пение птичек или шелест листвы на деревьях, но барьер заглушал все звуки. Если очень прислушаться, можно было уловить лёгкое гудение. Наверняка воздух на границе барьера вибрировал с такой силой, что создавал непроницаемую для звуков преграду. Да и человека, шагнувшего в такое поле, не ждало ничего хорошего. Мне захотелось проверить, насколько оно сильное. То, что смогу выдержать, не сомневался. Но хотелось знать, насколько это будет сложно.

— Наша семья, — нарушила молчание Тая, — скоро исчезнет. Отец стар и… болен, хотя и не хочет этого признавать. Когда он умрёт, род, которому мы служим, распорядится мной как вещью. Отдаст какому-нибудь старику в надежде, что тот сможет оставить мне ребенка…

Мне показалось, её голос прозвучал обречённо. Словно скоро это станет реальностью, и ничего нельзя поделать.

— Знаешь, есть замечательная поговорка: «Не плыви по течению, не плыви против течения, плыви туда — куда тебе надо».

— А если ты не знаешь, куда тебе плыть?

— Только у глупца нет цели в жизни. Если ты ничего не хочешь, ни к чему не стремишься, зачем жить?