почти сто лет. Сейчас стали потихоньку взрывать их, а остатки увозят на переработку. Опять же остаëтся много деревянной мебели, её скидывают на окраине посёлка. Люди забирают для растопки каминов, хотя зимой не холодно, у нас общая котельная, специализирующаяся на сжигании мусора. – И что, все дома вот так пустуют, а люди живут в пригороде? Нам этого не рассказывали, – спросила Элли удивлённо. – Вас, наверное, не хотели пугать. Все города такие, но не в каждом есть коттеджный посёлок. Многие места покинули совсем. Несколько компаний работает на разборе многоэтажек. Потом высаживают быстрорастущие деревья, например, павловнию, она пару метров за год вымахивает. Начали именно с таких мест, где людей не осталось. Вот и до Рогау добрались наконец-то. – А как же север? Кто-то из наших попал именно туда. – Там три населённых пункта осталось. Идёт добыча нефти, золота и алмазов. Газ уже никому не нужен, во всех домах электрические варочные панели и духовки. Люди переселились туда, где теплее. Кому хочется жить в суровом климате, когда на юге рабочих рук не хватает. Есть роботы, но без человека всё равно не обойтись, – ответил Линард. Элли сникла после такого рассказа. Им врали всю жизнь. Говорили, что во внешнем мире хорошо и красиво. Можно ходить в сверкающие огнями торговые центры, посещать кинотеатры и концертные залы. Линард рассказывал, что ничего этого уже нет. Никто не поёт на сцене. Не играют спектакли в театрах. Смотрят по телевизору старые фильмы в интернете, благо их накопилось так много за прошедшие века, что за всю жизнь не пересмотреть. Играют на ноутбуках и приставках. Всё в бесплатном доступе, за деньги производят только технику и электронику, но не более того. Один маленький торговый центр на весь посëлок, где можно купить любой товар. Наконец-то приехали туда, где были жилые дома. Элли показала рукой на несколько двухэтажных зданий, объеденëнных ажурным железным забором. – Что там? – Детский сад и школа. У них одна территория. – Я знаю, в детском саду работают женщины. Меня туда возьмут? – радостно спросила Элли. – Кто тебе такую чушь сказал? Не понимаю, зачем вас так дурят. Женщине запрещено законом работать. Даже в садике попки младенцам подтирают мужчины. Если семья, то ребëнка берут туда в два года. Если воспитывает одинокий отец, забирают в ясли с года. Когда рождается инкубаторский малыш, отцу дают отпуск по уходу и ежемесячное содержание от государства. При этом его место на работе сохраняется за ним. При необходимости владелец предприятия