— Сначала выпечем несколько пробников, для того чтобы проверить глазурь, — раздался голос Томмасо. Можно было бы, конечно, утверждать, что он был словно гром среди ясного неба, но это совсем не так. Я уже рассчитывала на определённое количество неприятностей.

— Сделать их меньше? — поинтересовалась я. А мой шеф замер в задумчивости.

— Если сделать меньше, то когда начнём крепить большего размера, то глазурь может повести себя по-другому, — влез с советом мой прадед. Софи и Томмасо скривились, вот только никто не мог отрицать того, что мой предок прав. К сожалению.

Делать было нечего, мы все принялись за работу. Я оглядела развернувшуюся передо мной баталию и, немного подумав, присоединилась на первых порах к Софи. Томмасо и его весьма раздражённый настрой всё ещё вызывал у меня неловкость.

Но с тестом мы закончили весьма быстро и уже совсем скоро я раскатала первый противень черепицы для пряничного домика. Тот самый пробный, но я от всего сердца надеялась на то, что одним противнем это и ограничится и у нас сразу все получится.

Пряничное печенье испеклось быстро, и не теряя лишнего времени, я тут же поставила его охлаждаться. Ведь горячее печенье только испортит глазурь, растопив её почти полностью вместо того, чтобы показать, как она работает.

Томмасо при этом отвлёкся и придирчиво осмотрел полученную черепицу.

— Следующую не надо раскатывать так тонко, пускай она будет толще, — заявил он, повертев в руках кусочек печенья. Мне очень хотелось возразить ему, что в таком случае выпекать печенье придётся дольше, но взглянув на его выражение лица, я поняла, что самым разумным будет просто промолчать.

В конце концов, именно он тут шеф, и значит, нравится мне это или нет, но решать ему.

Наконец, печенье остыло, и Томмасо приступил к опытам с глазурью. И я, и Софи, не сговариваясь, остановились и наблюдали за ним в напряжённом молчании. Томмасо подготовил три разных глазури и сейчас нам предстояло выяснить, какая из них подходит лучше всего.

Через полчаса выяснилось страшное. Ни одна глазурь как следует не держала кусочки черепицы. За это время мой словарный запас изощрённых ругательств значительно обогатился, появились даже заковыристые иностранные проклятия, а у моего шефа начал дёргаться глаз.

— Томмасо, я думаю, что нам надо сделать перерыв и проверить кулинарные книги на предмет другого вида глазури или любого другого способа, которым мы сможешь крепить печенье одно к другому, — как могла спокойно попросила Софи.

Я же решила благоразумно промолчать с уточнением о том, что если печенье делать толще, как меня изначально просил Томмасо, то и крепить его будет сложнее, просто потому, что оно будет весить больше. Вряд ли это сейчас стоило говорить вслух.