— Ой! — крикнула я им в след. — Простите, наставник!

Уперлась руками в колени и тяжело задышала. Загоняет он меня потом дополнительными занятиями. Не простит, пока не измотает. Но пусть это будет попозже, не сейчас.

Покосилась на журналистку, обнявшуюся с каким-то деревом, отдаленно напоминавшем дуб.

— Ты как?

— Не знаю, — жалобно сказала она. — Тебе лучше видно. Я жива?

— На вид вполне, дышишь активно. Слушай, у нас не так много времени, на площадку нам все-равно нужно прийти и не сильно позже парней. А у меня к тебе серьезные вопросы.

Она отмахнулась, дескать, дай отдышаться. В платье ей было тяжеловато передвигаться. Надо будет посоветовать такой крой как у меня — юбка-брюки.

Сосредоточенно подышав в кору, она шумно выдохнула и медленно отлепилась. Передо мной снова стояла красивая леди, лишь слегка взъерошенная и раскрасневшаяся.

— Сначала спрошу я, как потерпевшая сторона, — требовательно сказала она, возвращаясь на дорожку и поправляя прическу. — Мэтр всегда такой или этот театр затеян ради меня?

Я объяснила, что раньше еще хуже было. Когда впереди бегут парни, попробуй за ними поспей, я иногда чуть не ползком домой возвращалась.

Мы понимающе переглянулись и уже дружно, без всякой конкуренции или попыток обгона побрели в сторону спортивной площадки.

— Удивительное у вас здесь место и отношения необычные, — протянула блондинка. Ее дыхание понемногу выравнивалось, но шаг по-прежнему оставался не тверд. — Ты же дочь знаменитого профессора, главы кафедры, у которого все схвачено, а с ректором — давние шашни. Перед тобой по любому поводу академия должна шелковый ковер расстилать и любые капризы приносить на золотом блюдечке.

— Какие… шашни? — выловила я самое главное.

Подняла бровь и требовательно уставилась на журналистку.

Некоторое время мы двигались в молчании. Она, улыбаясь, я — пытаясь сообразить что мне только что сообщили.

— Серьезно? А почему я не замечала.

— Не знаю. Ты вообще для меня загадка, то удивляешь проницательностью, то иногда редкостно близорука. Да, это известный факт. Мои источники утверждают, что во время визитов в столицу парочка открыто в одних номерах останавливалась.

Она усмехнулась и подмигнула. Дескать, отличная информация — владей, тебе пригодится.

— Ах, он жу-у-к, — протянула я. — А сам на моих друзей чуть не огнем пышет, всех от меня отгоняет.

Я, конечно, понимаю, что папа чувствует себя виноватым из-за прошлого договора с Джилианом и сейчас изо всех сил старается реабилитироваться. Но мне кажется, он еще и совсем не хочет мной делиться. Летает над «дочкой-сокровищем», охраняя как настоящий дракон. И я терпеливо все переносила, понимая, как папа был одинок и страдал годами без возможности нормально пообщаться с дочкой. Гордый вдовец, посвятивший болезненному ребенку всего себя и специализацию взял соответствующую.