к-хм… трех возможных. А затем сниму с него проклятие, обрету самого нежного, верного, мудрого, веселого и, главное, любящего мужчину. Что сама полюблю его в ответ так беззаветно, что даже спустя почти год со дня нашего знакомства мое сердце будет трепетать в груди при виде его. От его прикосновений, от его слов, от той поддержки и заботы, что Вертейд продолжает дарить мне каждый день! Но дело было не только в истинном, потому что год принес мне еще много удивительных открытий. В первую очередь по поводу моей учебы: учиться на магинженерии оказалось невероятно интересно. Мои переживания о том, что к девушкам преподаватели будут относиться снисходительно, совсем не оправдались. Подозреваю, что это тоже была заслуга ректора, но меня преподаватели выделяли только за успеваемость в учебе. Впрочем, поблажек тоже не давали: когда я пропустила одну практику зимой, потому что мы с Вертом летали к морю, мне назначили отработку. Но я не жалела. Ни о нашем маленьком отдыхе (учеба в академии была настолько насыщенной, и нам иногда не хватало времени чтобы просто побыть вместе), ни о том, что пришлось оставаться после занятий. К сожалению, год выдался богатым не только на радостные события. И если невозможность общаться с родней я пережила спокойно, то так и не смирилась с тем, что Электра полностью оборвала связь со мной и со Стеллой. Вертейд даже пытался связаться с ней через принца Эдриана и просил о встрече, но тот заявил, что его невеста не хочет видеть никого из прошлой жизни. Что эти воспоминания причиняют ей боль. Я понимала Электру. Наверное. Когда я обрела все, она все потеряла: самого близкого человека, дом, титул, возможность учиться, даже дракона! На финальном суде герцога Эджертона приговорили к пожизненному заключению в магической тюрьме Дюбон. Изначально его собирались казнить, но, говорят, сам король настоял на пожизненном. Его величество заявил, что казнь — слишком мягкое наказание для такого преступника. Адарен был на том суде и свидетельствовал против Эджертона. Вертейд рассказал мне, что после вынесения приговора, Веррес-старший обернулся драконом и летал над столицей до изнеможения. А вот мой истинный считал решение судьи более чем справедливым. — Пусть Эджертон поживет в клетке и без магии! — сказал он. — Познакомится с бессилием, в котором годами существовали мы с братьями. — А я считаю, что не существует справедливого наказания за то, что он сделал с Электрой, — призналась я. Меня предала собственная тетя, поэтому я понимала ее как никто другой.