Так вот что он задумал. Использовать мою жизнь и жизни моих соотечественников в качестве гарантии успеха. Что же, я готов сыграть по твоим правилам. Раз уж начал это дело, то и закончу, как следует.

В зале опять поднялся гам, а я в это время стоял молча, с безэмоциональным выражением лица.

— Давайте передадим слово этому юноше и послушаем, что он скажет, — предложил архиепископ хмыкнув.

Наконец все замолчали, и я смог высказать свою позицию.

— Уважаемые дамы и господа. Моё имя Эш Мелвинг. Я прибыл из Альдении по распоряжению его величества Вилиана Грайса. И я действительно располагаю нужной вам информацией. Я знаю не только точное место, где находится чаша благородия. Также я знаю, как ее достать и как правильно применить. Я готов ответить своей жизнью в случае неудачи. Но у меня есть единственное требование. Все, кто будет участвовать в добыче этого артефакта, должны полностью и безоговорочно слушать то, о чём я говорю. Если вы пойдёте против моих слов, и всё пойдёт через одно место, я не буду иметь к неудаче какого-либо отношения.

На этой фразе многие присутствующие начали выкрикивать в мою сторону оскорбления.

— Всем успокоиться! — воскликнул архиепископ.

Наконец толпа утихла. Но злые взгляды элиты Святой империи продолжали прожигать моё тело.

— Я считаю, что этот юноша искренний. Более того, в случае провала поплатится всё его королевство. Это даёт какую-никакую гарантию, — заявил глава башни алхимиков своим старческим голосом.

— Может, этот юноша, действительно, искренне верит, что всё, что он знает — это правда. Но не забывайте, что парень лишь передаёт слова некого пророка. Вполне возможно, что всё это ложь, а этот человек просто жертва, — заявил глава рода Ингди, нахмурившись.

— А я считаю, что все это несусветная чушь, — выругался глава рода Дуг.

— Господа. Вы все знаете, что наш архиепископ — великий правитель. Его не получится обмануть. Поэтому не стоит сомневаться в его суждениях. Если вам кажется что-то сомнительным, это значит, что вы просто не владеете всей информацией, — вдруг заявил епископ Морис.

В течение всего этого времени епископы не высказывали своего мнения, оставив всё на главу. Но всё же Морис сказал своё слово. И остальные обязаны были прислушаться. В противном случае они бы выразили сомнения в отношении архиепископа. И это не могли себе позволить сделать даже главы могущественных родов.

— В ваших словах скрыта истина, епископ Морис, — кивнул Корн Ингди. — Раз так, то давайте послушаем о чаше благородия больше информации, которой располагает мальчишка.