— И ушёл, — глухо сказал Дурнев. — Вот и вся борьба.

Алексей молчал. Он вглядывался в белёсый след на снегу, оставленный гусеницами, как будто пытался понять — где могла быть его точка в этом сражении. В этой неравной игре между фанерой и сталью.

В мастерской пахло мокрой древесиной и керосином. Буржуйка коптила, едва тянула. Алексей снял шапку, присел к чертёжному столу, потёр лоб.

— Мы их видим. Снимаем. Докладываем, — произнёс он. — А когда нужно ударить — от нас нет толку. Ни одного зуба. Только глаза.

Дурнев снял телогрейку, бросил на ящик. Побрёл к буржуйке.

— Так ты у нас кто, Гром? Инженер-конструктор или подрывник?

— Пока — слепой наблюдатель. Но надо бы сделать так, чтобы «Комар» мог не только смотреть, но и кусать. — Он взглянул в угол, где стояли два собранных корпуса без обшивки. — Если уж он летит над немцем — пусть не только снимает. Будущее именно за этим.

— Ты хочешь бомбу на него повесить?

— Мину. Или заряд. Небольшой. Достаточно, чтобы повредить двигатель или гусеницу. Даже заглохший танк — уже результат.

Он достал карандаш, начал нацарапывать наброски в своем блокноте. Прямоугольный фюзеляж, обтекаемый нос, крыло с усилением по лонжерону. Под брюхом — подвеска, с амортизацией. На конце — контактная планка, как на противотанковых минах.

— Смотри. Если пойти не по сбросу, а по таранному варианту, заряд можно подвести через контактный рожок. Взрыв при касании.

— А если промахнётся? Или упадёт раньше?

— Значит, не сработает. В любом случае — это риск. Но хуже, когда ничего не сделаешь.

Дурнев подошёл ближе, присел рядом. Взял в руки эскиз.

— А если он на пулемётную очередь наткнётся? Или в дерево? Это ж не танк. Сдует.

— Потому и нужна скорость, снижение под углом, не лоб в лоб. Ныряет сверху, с углом атаки — двадцать-тридцать градусов. Мы же видим, где техника. Надо лишь попасть. Вопрос в том, как его направить на цель.

— Что-то я не пойму, инженер. Ты хочешь, чтобы уходил насовсем?

Алексей посмотрел на схему.

— Насовсем. Это будет «Комар-У». Ударный. Это уже не разведчик, а ударный дрон-камикадзе.

Некоторое время оба молчали. Потом Дурнев хмыкнул:

— Тоже мне — «комар-камикадзе». По нашему — фанерный бомбардировщик.

— И лучше пусть он погибнет, чем наш парень с ПТРом, лежащий в снегу против брони.

Громов достал другой лист, начал точнее вычерчивать габариты. Уже из головы: вес заряда, подъёмная сила, центр тяжести. В полях писал цифры, в уме крутил, как уравнение: мощность на дистанцию, угол на инерцию, масса на киль.

— Нам нужен заряд в 2–3 кг. Лучше — готовый. Немецкий. У них противотанковые мины — с нажимным детонатором. Можно заменить спуск на контактный рожок. Или вмонтировать старую фугаску с замедлением.