В это время низкий рёв приближавшегося двигателя усилился. Мастера подняли стволы, вглядываясь во что-то, невидимое мне. Я моргнул — и неожиданно сам для себя «подключился к их камерам», как тогда, в амбаре Осины, когда научился смотреть на мир не только своими глазами, но и чужими.
Сложив изображения Сергеича, Саши и Лиды, получалось вот что. На правой обочине стоял, моргая синим, жёлтый минивэн с красной полоской и буквами — реанимобиль. Мордой к нам. Рядом с ним, перед капотом, нервно курил водитель, с тревогой глядя на дорогу за своей машиной. Ближе в нашу сторону, чуть перекрывая скорую и практически перегородив весь центр проезжей части, боком к нам замерла Лада Веста с большими буквами «ДПС». Она моргала красно-синим, чем только добавляла нервов. В переднюю правую дверь ей продолжал, видимо, грустно вздыхать безутешный Рафик. К нам он стоял задом, поэтому вряд ли был в курсе творившегося у него за спиной. По дороге за всеми ними летел Гелендваген, чёрный, как сердцевина сгоревшего саркофага Ольхи. И за стёклами не было видно, кто же так торопился посмотреть на то, как отходит, да всё никак не может отойти валявшийся посреди дороги Странник, метрах в пяти позади уткнувшейся в форменную Весту серебристой Тойоты. И было неясно, с какой целью мчался немецкий сейф на колёсах. Помочь? С чем именно? Отойти или остаться?
В десяти метрах до полицейской Лады Гелик дёрнулся и ушёл в занос. Рыскнув носом в сторону хвоста гаишной машины, чёрный куб резко вильнул обратно. И, кажется, заблокировал колёса, рванув ручник. И поехал дальше, теряя скорость, боком, перпендикулярно дороге. Будто скаля квадратную пасть на скорую, в ужасе стоявшую перед ним на обочине. Со свистом и скрипом резины по плохому асфальту. И остановиться до Весты он вряд ли успевал.
Стволы в руках Мастеров смотрели прямо на кабину. Мне отсюда, их глазами, было видно, что старый выцеливал водителя, а Саша «держал» заднее окно. Чёрный матовый гроб на колёсах летел навстречу полицейской машине. Так они и встретились, борт в борт. Только за секунду до удара металла о металл задняя правая пассажирская дверь Гелика распахнулась и в проёме появилась крепкая фигура. Глазами Ключника я успел ухватить только светлые волосы короткой стрижки полубокс, темные усы и глаза, что горели в полумраке салона, будто волчьи в ночном лесу.
Когда борта немецкой и русской техники столкнулись, чего тут и в войну не бывало — не доходила до этих мест немецкая техника — пассажир в полном соответствии с законами физики оторвался от сидения и оттолкнулся от подножки, на которую уже вынес правую ногу. И полетел к нам. Прямо по воздуху. Как в кино. Что-то подобное я видел, но не так близко и не так эффектно. Там, в кино, кажется, старина Брюс Уиллис, в годах уже, похожим образом выходил из машины, что продолжала не то вираж, не то поворот. И палить начинал, едва утвердив ноги на дорожном покрытии, помню.