Но возникший из ниоткуда официант с надписью «Василий» на груди корректно, но настойчиво сопроводил нашу группу в правую часть зала. Где всё встало на свои места. Кроме нас — мы сели. Я отметил настороженный взгляд Хранителя, потеплевший после того, как он заметил банку с Осей у меня в руках.

— Приношу извинения за возможные неудобства, — продолжал развеивать иллюзии Василий. — Центральная часть зала сейчас на спецобслуживании. Шведский стол и все блюда для завтрака — прямо за вами.

— А из спецменю полакомиться ничем не получится? — спросил я, уже зная ответ, официанта, помогавшего Алисе устроить Павлика в высоком детском стульчике, который сразу же поставил рядом с нашим столиком. Но уж больно поросёночек хорош был, стоило попытаться.

— К сожалению, нет, — он будто и в самом деле искренне раскаивался и переживал. — Хозяйка встретила старого друга, с которым давно не виделась. Хотела вовсе ресторан закрыть, но он отговорил, к счастью. Гостей хоть и немного сейчас, но всё равно было бы неудобно, не хотелось бы конфликтов.

— Разумеется. Кто ж любит конфликты на пустой желудок поутру, — понимающе покивал я, поощряя общительного Васю.

— Мы сами все в шоке, честно, — округлил тот глаза, переходя на доверительный шёпот. — Она детей своих так не встречает, как этого господина. Он явно очень, очень непростой.

— Если б ты знал — насколько, Вася, ты б ещё сильнее изумился, — многозначительно поддакнул Ося Речью.

Дама рядом с Хранителем выглядела богато. Не только по местным меркам, надо думать. От укладки и стрижки, пусть и явно переживших несколько суровых испытаний, до маникюра. От крупных бриллиантов в ушах — до идеально ровных и белых зубов, которые становились видны, когда она хохотала над неслышными нам репликами Сергия. Она была в том возрасте, когда для того, чтобы так великолепно выглядеть, нужны не только приличные деньги, но и стальная воля. У неё явно имелось и то, и другое.

Неожиданно для себя самого, я глянул на пару воркующих так, как научился только вчера, когда искал ауру Осины. В груди дамы полыхал алый шар, насыщенно-красный по краям, а ближе к центру переходивший в оранжевый и жёлтый. Ядро которого было ослепительно-белым.

— Опять за своё, старый чёрт, — буркнуло Древо. — Давно ли усыхал во прах, ни единого шанса на жизнь не имея? А нынче — глянь-ка, сколь Яри бабёнке отвалил на радостях. Петрухе, сослуживцу, и то меньше досталось, а ведь и ему худо-бедно лет на десяток хватит.

— Не завидуй, — внезапно «сказала» Алиса, потчуя Павлика кашей.

— Я не завидую, я радуюсь, — чуть растерянно ответил Ося после некоторой паузы.