— Передам, как в себя придёт. Что слышно в городе?

— Плохо всё в городе. Вторых рангов трое здесь. С войны такого не было. Из них двое — ищейки. В деревне пока они. А один по области облавой руководит, в больших чинах, из столицы прибыл, с теми вместе, — начал Шарукан размеренно, будто давая мне время на обдумывание.

— Транспорт у нас, Мастер, с минуты на минуту приметным слишком станет. И маршрут менять нам нужно. Есть возможность с машиной на пути помочь?

— Есть. Я с Колей говорил вчера, ещё до тех пор, как… Словом, он ждёт вас и готов навстречу выдвинуться, будь нужда.

— Есть нужда, Мастер. Где бы только встретиться нам с ним? — я не имел ни малейшего представления ни о Каргополе, ни о его окрестностях, и наш-то путь пока только до Вологды запомнил. Куда нам, как выяснилось, теперь было нельзя.

— Слышь-ко, татарская морда, — по-дружески обратился к Шарукану Сергий, — снаряди-ка Кольку своего в городок, где пьяница тот сидел, Сокола братец. Понял ли?

— Понял. Ты говорил, там язва моровая ещё гуляла, годков за тридцать до вашего похода за неправдой? — старые друзья перешли на им одним понятный язык.

— За двадцать восемь. Верно всё понял. Передай так: на закате у памятника ждать его будем.

— Добро. Чистой дороги вам.

— Береги себя, старый друг, — Хранитель и Древо напутствовали Мастера хором, один вслух, другой — Речью.

— Ну что за гадство такое?.. — с неожиданной растерянностью задумчиво произнёс Сергий, стоило погаснуть экрану смартфона.

Помнится, с точно такой же интонацией именно эту же фразу произносил как-то в сериале «Бандитский Петербург» старый вор по кличке Антибиотик. У него тогда было много проблем, если я правильно помнил сюжет. У нас, если Шарукана я тоже понял верно, их было не меньше.

— Куда ехать? — то, что наш маршрут знали теперь два Мастера и Хранитель, было хорошо. Но вот Страннику, которому предстояло по тому пути двигаться, то есть мне, с того легче не делалось ничуть.

— Белоозеро. Сейчас — город Белозёрск. Ну как город — городок. Глянь в шарманке своей. Там машину бросим. Жалко коня до слёз, но придётся.

— А что за пьяница? — я уже смотрел в карту, но разговора не прекращал.

— Так Синеус, кто ж ещё? Калдырь был первостатейный. А тамошние вепсы брагу из черники делали, вот он и ходил с синими усами всегда. Читал, помню, у учёного какого-то давно уже, что, мол, вымышленные они персонажи, Синеус-то с Трувором. Мол, Трувор — это «tru war», «с верной дружиной», а Синеус — это «sine ous», «и прочими». Как прочитал — смеялся, аж в боку закололо. Он на башку-то простуженный и так был, а после той черники — вовсе берега терял. Он бы тому учёному все кишки на весло намотал, в руки вручил и велел впредь внимательнее быть. А наутро и не вспомнил бы.