— Точно! Хорошо, что напомнила!
Я пошёл в спальню, заглянул под кровать, вытащил из-под неё металлический кейс. Вернулся на кухню к Эльзе, которая смотрела на меня вопросительно.
— Раз уж мы с тобой на данный момент собратья по несчастью, то это будет наш общак.
— Что будет? — Не поняла она тюремного жаргона.
— Общая касса взаимопомощи.
— И что тут?
— Тут немного наличных, около полумиллиона, и… Витилий в инерционных капсулах. Всего примерно на полтора миллиона рублей, если камни заложить в банке. Так-то их цена раза в два выше.
Глава 19. Интерлюдия
Людмила смотрела на свой телефон, который час назад швырнула на кровать. Смотрела, как на ядовитую змею. То, что совсем недавно было простым и понятным, сейчас превратилось во что-то ужасное и опасное. Шмыгнув опухшим носом, протянула руку, взяла телефон, открыла историю сообщений.
«Людмила, извини, но нам не суждено быть вместе ».
В этот момент она глубоко вздохнула, чтобы успокоиться. Закрыла глаза, опустила руку с телефоном на кровать.
Решила, что хватит реветь, нужно разобраться, что же всё-таки случилось.
Возможно, она в первый раз неправильно что-то поняла. Надо прочитать ещё раз. Она сутки ждала его сообщение. Она ждала, чтоон попросит прощения. Ждала, как примерная девочка. Словно ей не двадцать один год, а тринадцать. Ждала и… Дождалась.
Вторая попытка.
«…Нам не …» — Так, это пропустить, или снова разревётся. Дальше что там было… А, вот.
«На самом деле меня зовут Иван. Я работал дублёром Григория Родина, потому что тому грозило покушение ».
Да, именноэто тут и написано. «Иван » и «дублёр ». Иван. Дублёр. Двойникеё Григория. Хотя, нет никакого её Григория, и никогда не было. Она придумала себе любимого.
Мила всхлипнула. Ей было жалко потери. Что она потеряла, она и сама не знала, но что-то очень важное и нужное. В этот раз она решила не прерываться, и сквозь слёзы она читала дальше.
«Графа Родина убили на моих глазах. Сделали это по приказу настоящего Григория Родина. Меня тоже хотели убить, потому я посчитал себя уволенным ».
— Вечно эти его шуточки. — Невольно выскочившая вслух фраза и умильная улыбка, после осознания, вызвала новый приступ слёз. Она упала на кровать и минут пять вслипывала в мокрую от слёз подушку.
Потом снова поднялась, несколько раз вздохнула, стараясь вызвать какие-нибудь приятные воспоминания. Но приятные были только недавние, и пришлось снова глубоко дышать, успокаиваясь. Она целых пять минут не могла успокоиться, хотя думала, что основная истерика уже прошла. Потом кое-как справилась с судорожными вслипываниями, подняла руку с телефоном, и заставила себя прочитать окончание сообщения.