Я же предпринял попытку рассмотреть того, кто ждал сейчас в моей квартире. Напитав глаза и зрительные нервы силой, посмотрел на стены дома. Правда, никакого успеха не добился.
Второй раз попытался сделать то же самое, когда оказался перед собственной дверью. В этот раз уловив внутри сгусток странной серой энергии, визуально напоминающий дымку. Но присмотреться внимательнее не успел — дверь распахнулась.
Женщина. Вот, кто стоял на пороге. Лет тридцати, спортивная, в брючном офисном костюме, который на вид стоил, как взятый в аренду «китаец» и с браслетом «картье» на запястье.
По мне скользнул оценивающий взгляд. Задержался на кошке. Сместился к глазам.
— Я пришла не воевать, златоглазый. Поговорить. И начну с подарка. Ты ведь ищешь его, правильно?
Собеседница медленно подняла правую руку, демонстрируя распечатанное фото. На нём был «дядя». Снимок был сделан прямо на похоронах — я видел позади фигуры в чёрной одежде и одного из рабочих в робе.
Сильный ход. Одним непринуждённым движением гостья смешала мысли и сломала все заготовки, которые я набросал по пути.
— Что ты за это хочешь?
Кошка молчала, а я озвучил вопрос, который сам просился на язык.
— Разговора. Боюсь, ты не понимаешь, что происходит, духолов. И никто кроме меня тебе этого не объяснит.
Глава III
Её последняя фраза, понятное дело, была преувеличением. Для того, чтобы это понять, совсем не требовалось быть гением. С другой стороны — в правой руке она держала фотографию человека, которого я всё это время искал. И предлагала информацию без всяких предварительных условий. Как минимум, без действий с моей стороны.
Ловушка? Возможно. Но если она и так была внутри, что мешало дождаться меня, не подавая предупредительного сигнала?
— Кто ты такая?
Прежде чем женщина успела ответить, в голове зазвучал голос кошки.
— Аяттара. Та, над которой провели ритуал при жизни, чтобы она осталась здесь после смерти. Привязанной к хийси и его воле.
Что? Так передо мной была подручная того самого злого духа, чьих шишиг мы буквально вчера вырезали?
— Это не засада. Я не собираюсь тебя убивать.
Шатенка выставила обе руки, демонстрируя мне раскрытые ладони.
— Вся твоя жизнь, это ложь и готовка ядов, мурр. Даже суккубы не так коварны, как ваш вид.
Взгляд женщины сместился на Беатрис.
— Все мы — один и тот же вид, Синеокая. Люди. Разница только в том, что некоторые умерли и смогли вернуться обратно.
Прозвучало эпично. Но вот кошку ни на грамм не убедило.
— Заплатив за это цену после которой в них не осталось ничего человеческого, мурр.
— Тебе откуда знать? Напомнить, что ты кошка?