— Пусть только попробует худое умыслить на земле господина. В прежние времена таких на порог не пускали, а пустивши — за стол сажали спиной к двери. Или сразу в яму на цепь.

— Заметьте, мурр. Когда должны Оболенским — это священный долг крови. А когда Оболенские убили нашу добычу, это мелочь и ерунда. Удобная бухгалтерия.

Спорить с этим было глупо. Впрочем, взять и сходу послать её лесом, стало бы ещё более тупым ходом.

Навигатор показал, что мы уже на месте и я свернул. Припарковавшись, дождался, пока все выберутся и двинулся ко входу. Что забавно — в этот раз никто даже не поинтересовался сидящей на плече кошкой. Вот что значит, хорошая машина. Одежда у меня правда была не самого лучшего вида. Но полутёмный зал позволял это немного замаскировать.

Он, к слову оказался полупустым — время шло к ночи. Сдвинутые столы, крахмальные салфетки, приглушённый свет. Тройка Оболенской молча заняла соседний стол. Привычно, без команды — расселись так, чтобы видеть дверь, окна и хозяйку разом.

Мои сели за один стол со мной. И с Оболенской.

Анна проследила, как Верпа устраивается напротив неё, как Алиса пододвигает себе стул, как Влада без затей втискивается между мной и блондинкой.

— У вас в Перми свита ужинает за столом господина. Трогательно. Может, им ещё и меню выдать? Чтобы сами выбирали?

— А твои, что, жрут как собаки? То, что дают?

Верпа обеими руками вцепилась в меню. Заскользила взглядом по строчкам.

— Кар-пач-чо. Что есть карпаччо?

— Сырое мясо. Тонко нарезанное, — ответила Влада, тоже изучающая меню.

— Сырое — это хорошо. Давайте сразу два. И ягнёнка.

Официант, надо отдать ему должное, держался. Даже сообразил, что надо уточнить — каре ягнёнка, это совсем не про целое животное.

Кикимора разочаровалась. Потом ещё раз изучила меню и заказала стейк слабой прожарки.

— А мне сидр. Яблочный. И к нему утиные ножки.

Алиса весело помахала очередным чупа-чупсом, а Влада подняла глаза от своего меню и заказала курицы.

Я же взял тех же самых утиных ножек. Плюс, запечённого лосося. Икры тут не оказалось. Что ввергло Беатрис в состояние настоящего холодного бешенства.

Когда официант удалился, взгляд Оболенской тут же упёрся в меня.

— Думаю, можно начать. Мы получили сигнал совсем недавно и он быстро прервался. Но мне уже доложили, что оборотень проявил себя около Молёбки. Оттуда и начнём. Пойдём за Ульрихом по следу и возьмём за его мохнатую жопу.

Около выхода послышались голоса. Сначала тихие, но быстро ставшие громкими. Мелькнула человеческая фигура — в зал буквально вбежал молодой парень.