Айлинн нечасто случалось разговаривать самой с собой. Но иногда в пустом коридоре, или когда никого нет дома… не страшно, наверное.
Тем временем она дошла до кафедры, проверила почту — нет, ничего не свалилось перед выходными, полила цветы, согрела чайник, открыла свой текст… и даже успела написать страницу, хоть мысли и плясали в разные стороны. Казалось, часы замёрзли и перестали отсчитывать минуты и секунды. Отчего же так долго-то, господи?
А потом уже пришло назначенное время и вместе с ним — Ирвин.
* * *
Ирвин неожиданно для себя поймал какую-то прямо волну — она несла его стремительно и точно, и было это необыкновенно хорошо.
Вот как прижал говнюка-артефактора, так и понесло. Потому что и вообще такие должны знать своё место, и помочь Айлинн дорогого стоит. Она, конечно, сначала подвисла, а потом… потом всё обернулось каким-то необыкновенно удачным образом.
Ирвин понимал, что её приглашение — оно всё же не вполне добровольное и это совсем не то, что ответное желание свидания в пятницу вечером. Но почему-то сама мысль о том, что сейчас они пойдут гулять с Айлинн, радовала и заставляла беспричинно улыбаться. На него даже студенты странно поглядывали. Но при том делали всё идеально — как надо, без косяков и травм, и сами радовались сделанному.
А потом он их отпустил, переоделся и пошёл на кафедру.
Айлинн сидела за компом, и так взглянула на него, что он легко понял — ждала, ждала, голубушка. Но ждала, чтобы просто выполнить обещанное, или ждала, потому что ей тоже хочется — это мы сейчас посмотрим.
Профессор Довс уже ушёл, и можно было улыбнуться Айлинн, дождаться, пока она выключит всю технику и закроет кафедру, и пойти уже.
Он хотел прогуляться, а потом, когда оба замёрзнут — пойти греться горячей едой. Но на улице накрапывал дождик.
— Ну что, пошли сразу есть и греться? — спросил он.
— Есть и греться? — подвисла она.
— Ну да. Неужели ты после целого дня в Академии не проголодалась?
— Ой, да, проголодалась, — почему-то смутилась она.
— Тогда пошли, точнее — поехали.
Она с некоторой опаской села рядом с ним в машину, пристегнулась.
— Куда мы едем?
— Есть отличная таверна, называется «Кошачье счастье». Ты рыбу любишь?
— Люблю, — кивнула она.
— Вот и славно, поехали.
Дорогой она молчала, только поглядывала на него. И у него тоже всё равно что язык во рту присох — никак не мог сообразить, что сказать. Так и доехали, и он подал ей руку, помогая выйти, и дверь придержал, и она нервно как-то дышала и украдкой на него поглядывала.
Опасается? Не нужно его опасаться, он ей не враг.
Над меню она зависла.