Но нет. Мой противник стянул куртку, бросил на ступеньку и повел плечами, разминая шею. Под футболкой перекатились мышцы, и по одному этому было видно, что Гоча не шутил насчет борьбы и не пытался запугать. Я снял пиджак, оставшись в рубашке, и закатал рукава. Пиджак передал Сашке, который молча взял его, не отводя от меня глаз.

— Тебе оно надо? — вдруг тихо спросил он.

Улыбнувшись, я пожал плечами.

— Начинаем, — проговорил Аслан. — Че сиськи мять, Сергей, поехали.

Мы встали друг напротив друга. Снегом припорашивало его голые плечи, мою рубашку и припаркованный рядом «Порше» с заледеневшими дворниками.

Аслан двинулся первым — быстро, гораздо быстрее, чем я ожидал от пьяного, — пригнувшись, пошел в корпус, выбрасывая руки вперед. Я попытался уйти влево, но он оказался быстрее — зацепил руку, потянул на себя, втягивая в захват, и я сразу почувствовал хватку борца, из которой не вырвешься грубой силой. Чемпион республики, напомнил я себе, и внутри что-то холодно екнуло. Пьяный или нет, руки у него работали на рефлексах, вбитых тысячами тренировок.

Но в следующую секунду мое тело само шагнуло навстречу, врезаясь в него и ломая дистанцию. Аслан инстинктивно потянул сильнее… и этого хватило, потому что я перехватил его правое запястье, шагнул глубже, подставляя бедро, и, наваливаясь корпусом, довернул его же движением…

…и бросил через себя.

Аслан рухнул спиной на мокрый асфальт с глухим ударом, и я вместе с ним на мгновение провалился вниз, упираясь рукой в мокрый асфальт. Тут же сел ближе, прижимая его руку, фиксируя локоть к своему колену — не столько болевой, сколько контроль, чтобы не дать вскочить.

Снег продолжал падать как ни в чем не бывало, и крупные хлопья ложились на его грудь, перекошенное от удивления лицо и на мои ободранные об асфальт костяшки.

— Пипец… — выматерился за спиной Леха. — Не, ну вы видели?

Я отпустил руку и протянул ладонь.

Аслан лежал, глядя на меня снизу вверх. Лицо у него дернулось — я видел, как он стиснул зубы и сжал кулак свободной руки, на секунду мне показалось, что сейчас он оттолкнет мою ладонь и ринется снова. Но он лежал, снег сыпался ему на скулы, и что-то в нем медленно перегорало — то самое, что весь вечер требовало выхода и наконец получило его. У меня на глазах эмпатический модуль отображал в реальном времени, как снижается его агрессия.

Он взял протянутую руку и поднялся. Отряхнул снег с лопаток, потер плечо. Посмотрел на меня, помолчал.

— Нормально, — сказал он наконец и в голосе скользнуло уважение.

Гоча подошел и посмотрел на меня долгим взглядом, пересчитывая что-то у себя в голове.