Глава 17
На улице было прохладно. Октябрьское утро пахло сыростью и прелыми листьями. Я глубоко вдохнул, втягивая утреннюю свежесть, и воздух обжег легкие холодом, заставив закашляться. Хронический бронхит курильщика напоминал о себе с первого же вдоха.
Я побежал трусцой, но уже на десятом шаге начал кашлять и замедлился. Да уж… «Вышел на пробежку» — это прям сильно сказано. Назвать это пробежкой сложно — скорей, летящей походкой беременной утки. К тому же ковылял я, подозреваю, вперевалочку и вихляя нехилой такой Серегиной жопой.
Но и это было хоть что-то.
Впрочем, и от ходьбы огромнейшая польза! Главное, ходить быстро, чтобы тело ощущало не просто движение, а нагрузку.
Широкий шаг и скорость чуть выше шести километров в час дали о себе знать уже метров через сто — я почувствовал одышку! И пульс подскочил, причем сильно.
В парке было почти пустынно. Пара бабулек семенили по дорожке, энергично размахивая руками — то ли ругались, то ли спорили. Проскочил какой-то долговязый парень в наушниках — легкой трусцой, даже не запыхавшись.
Я же плелся, вихляя задницей, тяжело дыша и хрипя, хотя мне всего тридцать шесть. Вернее, телу тридцать шесть. А ощущение такое, будто семьдесят. Впрочем, в той жизни мне было под семьдесят, и я чувствовал себя намного лучше!
Когда я попробовал ускориться и перешел с шага на что-то среднее между быстрой ходьбой и жалким подобием бега, дышать стало совсем тяжело — хрипы вырывались из груди, как у астматика во время приступа. Легкие горели. Живот тоже не радовал — противно подпрыгивал в такт движениям, да и бока болезненно тряслись. Песец северный, Епиходов, ну ты и дебил, что довел себя до такого!
Метров через сто пришлось остановиться. Я уперся руками в колени, пытаясь отдышаться. В висках стучало. Перед глазами плыли цветные круги. Сердце колотилось бешено — явно под полтораста, а то и выше. И это от жалкой попытки пробежаться!
Хуже всего, что дыхание никак не восстанавливалось. Я стоял, хрипел, и каждый вдох давался мне с трудом.
Странно, что Система молчала. Наверное, даже комментировать не хотела этот позор, ну, или я этой пробежкой тупо сжег все ресурсы, без которых она не запускалась.
Я постоял минуту, дождался, пока дыхание хоть немного выровняется. Пульс все еще был высоким — хорошо если до ста тридцати упал. У здорового человека за минуту сердце успокаивается после нагрузки, а у меня — черта с два. Плохой знак: сердечно-сосудистая система не в порядке, выносливости нет, митохондрии охраняют кукурузу и работать не хотят.
Ничего, все это тренируется и перевоспитывается, и довольно быстро. Главное — постоянство.