– Тот богатенький Буратино? – сказано агрессивно, с усмешкой.

Стоило напрячься. Это с ней Макс был добрым плюшевым мишкой, а на самом деле жёсткий, уличный боец. Решила раздражение к Савве перенаправить на себя.

– А хоть бы и так. Не твоё дело! Видеть тебя не хочу после клуба!

– Дуру не включай! Еле уговорил Илью не жаловаться отцу. Иначе сидела бы сейчас не в московском ресторане, а в обезьяннике. Потом сразу рванул к тебе, а в квартире никого. Ждал у дома, пока Татьяна Ивановна не приехала. Но не объяснила главного.

– Мама не могла сказать тебе, где я сейчас нахожусь.

– Я слежу за тобой больше часа… – Макс промолчал, что в телефоне «бешеной» давно установлена программа слежения.

Мысли метались, решая, что делать. Нужно использовать любую возможность. Жаль, нельзя отправить Артёма под опеку мамы.

– У меня важная встреча, но вечером я свободна и даже буду готова вернуться домой! – Рождённый план должен сработать.

– Врёшь! Хочешь, чтобы я испарился и не начистил рожу твоему мужику?

Не привыкшая врать скрестила пальцы:

– Откуда ему взяться за один день? Это чисто по спорту. Слово даю, уеду! Сейчас скину адрес, по которому меня заберёшь!

Пришло время Тани выполнить свою часть сделки. Поживут по обмену. Она вернулась к столу, внимательно всматриваясь в окна. Макс исчез. Можно выдохнуть, вкусно поесть и быстрее приниматься за дело.

Официант помог сесть. На столе появилась бутылка и один бокал.

– Это зачем? – Тоня кивнула на вино. – Я не пью, от слова «совсем»! – не сомневалась, что это очередная проверка.

Бизнесмен хитро прищурился. До сих пор не принял разительных перемен в наследнице. Пытливый взгляд с вопросом:

– Расскажешь, что происходит в вашем доме? Чем живут опекуны?

Пришлось делать вид, что дико интересуют ингредиенты салата, поданного официантом. Вилка разбирала аппетитную горку на составляющие.

– Сначала поем… – На белую скатерть лёг синий смартфон. – Хочешь послушать, что творилось вчера после ужина? Сразу поймёшь про нашу с Тёмой жизнь.

Она ела салат.

Савва, тёмный как туча, сидел с наушниками в ушах. Желваки ходили по мощным скулам. Интересно наблюдать за реакцией на неприкрытую тиранию. Почему никто никогда не проверил, как живут наследники? Сколько имели от опекунов, если закрывали глаза?

Белый пластик полетел на стол. Тяжёлый взгляд сверлил лицо.

– Почему молчала раньше? – хороший вопрос, но адресован не той. Она

пожала плечами, с трудом сдерживая ярость.

– А кому это интересно? Кто хоть раз проверил, что творят опекуны, куда уходят выделяемые фонды? Почему выставлены серьёзные диагнозы психиатром? Ждёшь от меня бунта? Это я проходила. Результат не понравился. В любой момент меня могут объявить недееспособной! Тысячи вопросов, на которые кто-то должен дать ответ!