– Ай! – дылда трясла кистью руки, морщась от боли. – С ума сошла?

Изобразившая искреннее удивление боксёрша, взирала на блондинку невинными глазами, выгодно выделяясь на фоне хамовитой модели.

– Я вас вижу второй раз в жизни. Что за фамильярность? Зачем класть руку на чужое кресло? – она вскинула плечи, добавив чуть громче: – Извините, но виноваты вы сами!

Холодные глаза сверкали ненавистью. В таких местах нельзя показывать истинную сущность, можешь быть изгнанной. Дылда перешла на шипение:

– Дрянь! Ты ещё будешь меня учить?

Савва отбросил салфетку, которой промокнул рот. Яростный взгляд собственника, не терпящего захода на свою территорию. Негромкие слова эхом ушли в потолок притихшего зала.

– Закрой рот! Ты разговариваешь с моей женой! Пришла ужинать? Садись и ешь! Оставь мою семью в покое. И забудь о моём существовании!

Выпучившая глаза блондинка беззвучно хватала ртом воздух. Не расслышать Савву мог только глухой…

Глава 27

Таня

Громкие мужские голоса. Разговоры дежурного по телефону. Хлопанье железной двери. Металлический скрип турникета. Бесконечная смена ароматов парфюма. Таня брезгливо пристроилась в конце деревянной лавки. Металлическая, выкрашенная в синий цвет решётка. Коричневый, замызганный пол. Запах мочи и грязного тела. Пьяная лохматая женщина, одетая в застиранное старьё, сидела в другом конце клетки и яркая девица определённого образа жизни в центре. Название «обезьянник» подходило для этого места идеально.

Она ушла в себя, чтобы не видеть любопытные взгляды, ухмылки полицейских. Интересно, скольким из них пришлось познакомить челюсть с фирменным хуком несговорчивой спортсменки и услышать резкое «нет» на непристойное предложение? Тоня – звезда небольшого городка. Она тяжело вздохнула. Но не Таня… Ноги тряслись, отстукивая чечётку по закрытому плиткой бетону. Губы шептали как мантру:

– Тонечка, милая, спаси меня! Спаси! Спаси!

– Проклятья нам шлёшь? – тот, кого все почтительно называли Роман Семёнович, ухмылялся, взирая на ненавистную боксёршу. – Молитву читаешь, или шлёшь мне проклятия?

Хотелось рассмеяться в голос. Тоня станет «чёрным Ангелом» для подонка или уже таковой является? Ответ дал он сам:

– Пожалеешь, овца, что отказалась когда-то от моего предложения. Пообещал, что иначе тебя упеку за решётку и сделаю это!

Что сказала бы Тоня?

– Кишка тонка! Скоро будешь меня умолять не давать ход оценке творящегося здесь произвола. Вот сыну твоему я могу жизнь подпортить! – пухлые губы растянулись в наглой усмешке. – По нему давно тюрьма плачет. И тебя прицепом за коррупцию и беспредел! Уж я постараюсь! – Таня хамила, а сама прятала за спину дрожащие руки. Пальцы до боли сцеплены в крепкий замок. Боялась в любой момент грохнуться в обморок.