Поблагодарив, Мари вышла.

Утро Герберт и Оливер встретили в Гжеле, главном городе Гжельской губернии сначала около, а потом и в представительстве Совета. Но время шло, а Мари не появлялась. Около десяти следователь не выдержал и нашёл в телефонной книге номер мага, который мог разрешить его сомнения. Объяснение ситуации много времени не заняло. Выслушав, тот, судя по звуку, что-то открыл на компьютере. И через десяток щелчков мышкой подтвердил:

— Ты прав. Она воспользовалась Правом. И надеюсь, ты понимаешь, что даже этого я говорить тебе не должен? — Герберт молчал. Слова хорошего знакомого колоколом отдавались где-то в затылке. Осознание того, что сумасшедшая гонка завершилась ничем, ранило словно кинжалом. — И я не могу открыть тебе ее новую личность. Не потому что не уважаю тебя лично или твой клан, а потому что как, уверен, и ты, хочу быть уверенным, что окажись я на её месте, меня не выдадут. Право священно.

Он был прав. Окажись он в такой ситуации, Герберт действительно хотел бы для себя соблюдения закона о Праве. Вот только мысль о том, что он больше никогда не увидит Мари, ранила. Как и понимание, что надежды нет, и она действительно выгорела: в противном случае ей бы просто не дали воспользоваться Правом. Из-за него выгорела. Его промаха, его неосмотрительности, нерасторопности, промедления, сомнений. Смог бы он после этого посмотреть ей в глаза? Смогла бы она его простить?

— Герберт? — окликнул его собеседник.

— Я в порядке. Просто… представил себя на её месте. Остаться без магии… — он покачал головой. — Это страшно.

— Такова жизнь.

Поблагодарив и попрощавшись, следователь обернулся к специально, чтобы не мешать, отошедшему Оливеру и покачал головой. Тот побледнел. В торчащих из-под шапки волосах ярче разгорелись синие пряди, но пространственник быстро взял себя и свою силу под контроль.

— Выходит, мы опоздали?

— Или она нас перехитрила и где-то изменила маршрут, — вздохнул Герберт.

— Что с ней теперь будет?

— Ну а что с ней будет? Станет жить как человек. Найдёт работу, может, поступит куда-нибудь учится… — в последнем он почти не сомневался. Едва ли Мари бросит медицину, слишком уж её любит. Да и это хоть какой-то якорь, что-то неизменное во вдруг развернувшейся на сто восемьдесят градусов жизни.

— Ну да, она же уже жила у людей, так что представляет, что и как. В этом плане ей будет проще, чем большинству из нас, — кивнул Оливер. Кажется, про то, что родственница не просто жила, а ещё и получила образование и работала, он не знал. И Герберт счёл себя не вправе ему об этом говорить.