Моя тётка вздрогнула.

— Как вы прямолинейны Константин… Однако да, я хотела поговорить о вашей матери.

Я поморщился.

— Анастасия Павловна, давайте оставим эту тему.

— Я неверно выразилась. Я бы хотела сказать только то, что всё было не так, как вы могли подумать.

Я молча поднялся.

Пётр Игнатьевич и Аня вернулись спустя пять минут. Да уж, или действительно Берг-Дичевский хотел что-то показать дочери, или не думал отвлекать её надолго.

— Пётр Игнатьевич, Анастасия Павловна, спасибо за приятный вечер, — кивнул я. — Мы были иочень рад вас видеть.

Это была абсолютная неправда, но так бессовестно врать требовали традиции и банальное воспитание. Всю дорогу домой мы молчали, а затем Аня взяла мою ладонь и осторожно спросила:

— О чём ты задумался?

Сейчас я думал о профессоре, который посетил российскую глубинку успев натворить там дел и о том, какие дела он натворил уже у нас, но просто не мог сказать этого Ане, а потому просто сказал другое:

— Думаю о том, что хотела сказать мне моя тётка. Точнее, что она имела ввиду, когда сказала, что хочет поговорить насчёт моей матери, и что всё было не так, как я мог подумать.

— И что же?

— Ничего — я просто поднялся и ушёл.

Остаток дороги мы промолчали. Ночь пришла, вступив в свои права. В голове заворочались беспокойные мысли. Что если эти стишки, которые я нахожу это не мистификация, а какой-то ключ? Что-то подобное. Зачем этому литературоведу собирать стихи русских классиков, приправленные изрядной долей мистики? Хотя кто разберёт всех этих психов? Перед глазами опять появилось лицо той бабульки. Старушка действительно боялась. Сильно боялась и верила в то, что говорила.

Утром я поцеловал провожающую меня Аню и отправился на работу. Я чувствовал себя немного разбитым. Отчёт сдал ещё вчера, поэтому надежда была на камеры и фотографии. И на новые данные — я ведь сделал множество запросов… Искомая информация пришла ко мне на электронную почту довольно быстро — уже в десять часов. В ней были данные о всех посещениях России искомым итальянцем. По этим данным выходило, что он и раньше был в России. По крайней мере один раз. И было это больше двадцати лет назад. Что-то около двадцати девяти, или двадцати восьми лет назад… Довольно давно, однако, очень давно… Я тогда ещё даже не родился… Стоп… А это что такое?

Сей господин работал у Ярыгиных. Вот, даже скан пожелтевшей фотографии приложен. На ней он гораздо моложе… А вот и остальные Ярыгины… А вот эти девочки — сёстры — Анастасия и Вероника Ярыгины… Стоп! Так что, выходит, что он был как-то связан с моими родственниками? В этом как-то замешаны Ярыгины? Твою же… Как не крути, но похоже мне придётся беседовать с собственными родственниками. Придётся опросить мать или тётку… Так… Что ещё могу сделать? А не показать ли мне фотографию Майеру? Не думаю, что это что-то даст, но что-то ко мне закралась мысль, что немец может его знать.