— И эта лестница так до низа идёт? — спросил молодой Рейган.

— Не до самого, — ответил ему наш командир. — Только до двух технологических площадок через два километра, и через три.

— Долго идти придется, — проворчал один из оставшихся Баумов.

— Мы можем сказать, что здесь были люди, — вставил один из Хундов. — Но так много, что следы просто смешиваются.

— Значит, спускаемся по этой лестнице до конца, внимательно оглядывая всё вокруг, а потом так же аккуратно поднимаемся назад, — скомандовал Максим. — Будет просто замечательно, если все, что нас тут ожидает, это пешая прогулка туда и обратно.

Второй Хунд подошёл к стене и выругался.

— Что там? — тут же спросил командир.

— Дурацкая надпись: «Они захватили тронную залу и второй чертог, нам не спастись», — процитировал Хунд.

— Как остроумно, — с сарказмом произнес Игорь Рейган.

— Тут ещё надпись — «моя прелесть».

Второй раз он ограничился только фырканьем.

— Погасить фонари, идём в приборах ночного видения, — скомандовал Максим. — Смотрим по сторонам и особенно под ноги. Без приказа не стрелять, печати не творить.

— Так точно командир.

Мы медленно двинулись, вниз нащупывая дорогу и смотря во тьму через приборы ночного видения. Тепловых пятен и существ не попадалось. Самым опасным могли, были во тьме ловушки, но их не было.

Лестница во тьме казалась бесконечной. Мы шагали и шагали, пока не добрались до второй технологической площадки, которая кольцом опоясывала черный провал. Похоже, все восприняли эту остановку с облегчением. Карниз площадки был довольно широким и был так же обнесен ограждением. Сохранились даже какие-то скамьи и будочка-времянка — наверняка для каких-нибудь дежурных в то время.

— А что там после второй технологической площадки? — спросил Василий Рейган, который по виду был даже младше меня.

— А ничего там нет, — ответил Максим. — Просто лестница оканчивается, и огорожена стальными прутьями. Дойдем до того места, и двинемся обратно. На всякий случай следует проверить, в каком состоянии ограждение, и не перебрался ли через него кто-нибудь слишком хитрый.

Я почти вслух вздохнул — подземная тьма изрядно выматывала. Просто не могу представить до какой степени, особенно неприятно было то, что рации отсюда не доставали до поверхности. Это нервировало даже вдвойне. Мы двинулись вниз, когда один из Хундов, кажется, его звали Семён сказал:

— Сквозняком повеяло.

— Что? — тут же напрягся Василий. — Откуда сквозняк на такой глубине? Тебе не показалось?

— Я тоже почувствовал, — ответил второй Хунд — Виталий. — И дует откуда-то снизу.