— А откуда вы всё знаете это? — спросил Игорь. — Про то, как она выбралась? И то, что её держало?

— На скрижалях тут же прочитал, — ответил старый геолог. — Латинский я ещё в институте выучил — он у нас был основной специальностью, и минералы на нём учили, и как говорить тоже учили, как добрёл до скрижалей, так и прочёл то, что было, и понял то, что случилось.

— Значит по вашим словам, — начал Максим. — Мы не можем найти выход назад потому, что это древнее зло ползает по катакомбам, а эти плиты не дают ему выйти?

— Верно сынок, верно.

— Но мы не встретили никого в них, пока шли сюда.

— И слава богу, тварь мимо проползла — значит и не заметила вас. На ваше же счастье.

Воцарилось молчание. Замолчали все. И те, кто знал ту тайну, которую хранили Игорь с Максимом, и те, кто не знал. Правда очень и очень сильно напугала людей. Узнать о том, что они заперты здесь и не смогут найти дороги обратно, а позади них — огромный хтонический монстр… Тут самому храброму человеку станет не по себе.

— Много ещё людей сюда шло, — продолжил старик. — Молодёжь в основном. Никто не вернулся. Некоторым я говорил, чтобы возвращались, не шли дальше — может быть им повезло бы — успели бы вернуться обратно через лаз, может быть, нашли бы дорогу, да только не один не вернулся….

— А вы сами пробовали вернуться через лабиринт? — спросил Семён.

— Нет, — покачал головой старик. — Я сижу здесь, в пещерах, которые неизменны, и более всего боюсь сунуться назад.

Люди вокруг начали негромко переговариваться. Пока не было бунта, не было паники, но уже никто не молчал.

— Максим, ты знал? — спросил Семён.

— Знал, — помедлив, ответил Максим. — Знал и молчал. Каждый раз за нашими спинами туннели меняются. Раз в сорок минут. Фёдор с помощью своих комаров каждый раз отмечает их изменения и зарисовывает на бумаге. Ещё два человека ищут закономерность в изменениях. В совсем крайнем случае мы сможем отследить закономерность и двинуться назад.

Снова началось бурное обсуждение.

— А что если мы просто уничтожим эти плиты? — спросил Игорь. — Тогда коридоры перестанут меняться, и мы сможем вернуться обратно? Может быть, итальянец планировал вернуться именно так?

— НЕТ! — вдруг рявкнул старик и забился в припадке. — Нельзя этого делать, нельзя, оно вырвется наружу! Оно вырвется наружу!

— Мы не станем этого делать, — тут же сказал Максим, бросив на Игоря упреждающий взгляд.

М-да, один псих у нас уже есть, в лице студента-сектанта, теперь есть и второй, который провёл в этих катакомбах многие годы, прячась и питаясь консервами из древнего схрона, и окончательно тронулся рассудком.